Пять лет назад в Беларуси начали разрабатывать Национальную модель комплексной работы с мужчинами-агрессорами. Один из ее ключевых элементов — коррекционная программа. Она работает и в Борисове, пишет TUT.by.

О занятиях и их региональных особенностях рассказал психолог и директор «Центра социальной помощи и поддержки групп риска «Стимул к успеху» Андрей Максименко.

— В Борисове все началось четыре года назад, — говорит Андрей. — Сначала, правда, были только индивидуальные занятия. В 2017-м, когда к процессу подключилась милиция, пробуем собирать группы.

Программа рассчитана на 6−8 месяцев. Многие начинают и бросают. За три года, говорит собеседник, индивидуальный курс до конца у него прошло всего 17 человек, в групповом — на старте было около ста. До финиша пока не добрался никто.

— Когда начинали, желающих посещать курсы особо не было, — продолжает специалист. — Но я много лет работал с женщинами, пострадавшими от агрессоров. Попробовал выходить на супругов через них, просил привести. Если мужья не очень хотели, предлагал припугнуть разводом или заявлением в милицию.

— И это действовало?

— Это до сих пор действует. Честно, за четыре года работы только трое таких клиентов хотели сделать что-то для своей семьи. Остальных держали возможный развод или заявление.

Параллельно Андрей работает в школах и колледжах. Еще один ресурс выхода на агрессоров — дети.

— Был случай, когда после занятий ко мне подошла девочка, поинтересовалась: «А как вести себя, если папа хватается за нож?» — собеседник приводит пример из практики. — Аккуратно стал с ней разговаривать. Оказалось, папа бьет маму уже восемь лет. Через ребенка я вышел на мать, чуть позже ко мне попал их отец.

По словам Андрея, с десятью из 17 клиентов, что прошли программу, он постоянно держит связь. Точнее не с ними, а с их женами.

— Результат есть, например, человек перешел от физического насилия к психологическому. С одной стороны, это не сильно-то и успех, но стоит понимать, если человек 10 лет жизни колотил свою супругу, кардинально изменить его за 4−6 месяцев невозможно.

«Существует немало маячков определить агрессора»

Участвовать в программе могут не все. Алкоголиков в запое, наркоманов или, например, людей с психическими нарушениями, сюда не принимают. Эта помощь, говорят специалисты, для них бессмысленна.

— Был пример, когда я долго работал с мужчиной, а результата нет. Время шло, он продолжал ругаться, что-то ломать. Обычно я не прихожу домой к клиентам, но тут звонит его жена: «Очередной скандал». Приехал, сидим с ней на кухне. Муж, который только что кричал, подходит: «Хочу жрать». Она встает делает чай, аккуратно намазывает маслом хлеб. Я сразу не понял, что происходит. Думал, она мне чай делает, отказываюсь. А она ставит тарелку с чашкой на край стола, он подходит, забирает. После такого я отказался с ними работать.

— Почему?

— Потому что все рекомендации, которые я давал этой клиентке, она не выполняла. Женщина не должна допускать в свою сторону угроз, а потом действовать как ни в чем не бывало. Изменения в семье начинается с поступков каждого.

— Возможно, она его боялась?

— Дело не только в страхе. Она могла бы развестись, изменить манеру поведения, но перемены для многих людей не удобны. С изменениями перед человеком открывается новая жизнь. Жизнь, которую нужно заново строить. А тут… жить с агрессором неприятно, но зато ясно, чего ждать вечером, завтра, послезавтра…

— Как определить, что перед тобой агрессор?

— Существует немало маячков. Например, мужчина начинает сравнивать женщину: «Твоя подруга одевается лучше тебя». Пробует контролировать ее телефон, социальные сети. Плохо отзывается о друзьях или родственниках девушки. В моей практике был случай, когда супруг закрыл жену на балконе и ушел по делам. А когда вернулся и выпустил, они тихо разбежались по комнатам. Женщина проглотила обиду и забыла, хотя уже тогда ей стоило бить тревогу. А так муж понял: он сильнее, может делать, что захочет, и ему за это ничего не будет.

— Но он же ее не бил?

— Мы привыкли считать, что домашнее насилие — это избил, отрезал пальцы, вывез в лес… Но ведь насилие бывает, например, и психологическим. И таких историй у нас в разы больше. У меня в практике был случай, когда мужчина пальцем никого из родных не трогал. Но он настолько держал всех в кулаке, что, как только папа возвращался с работы, ребенка бросало в дрожь.

Беда в том, что многие женщины думают: я жертва, только если меня бьют. Мужчины просматривают их телефоны, контролируют доходы. Женам это неприятно, но пострадавшими они себя не считают. Муж-ревизор при этом не видит себя агрессором, «я только указал на недостатки». Но чтобы история не закончилась побоями, с таким мужчиной нужно начинать работать уже на этапе смс и чеков из магазина.

— Как сами агрессоры объясняют свое поведение?

— Чаще всего перекладывают вину на окружающих. Вот я пришел домой уставший, а она давай меня пилить. Агрессоры — очень хорошие манипуляторы и легко могут себя оправдать.

«Больше 2,5 месяцев никто из них ко мне не ходил»

— Кроме индивидуальных занятий, вы назвали групповые. Кто их посещает?

— В феврале 2017-го в Борисове к проекту подключилось и МВД. С весны я работаю с клиентами от милиции. Тут разный контингент. Это скандалисты, на которых вызывали наряд, убийцы, насильники. Занятия проходят в здании РУВД.

— И как успехи?

— Здесь пока ни один клиент не прошел программу до конца, но мы ведь только начали. Данная форма занятий сейчас в стадии апробации. У нас нет опыта работы с такими людьми. Основная проблема — отсутствует механизм, чтобы привлечь этих агрессоров к постоянным занятиям. Пока им присылают повестки, они ходят. Когда профилактические работы «закрыты», мужчина бросает. В итоге, больше двух с половиной месяцев никто из них ко мне не ходил.

— Имеет ли тогда смысл такая работа?

— Практика из других стран показывает, что имеет. Мы не ставим задачу полностью изменить мужчину, но, если он перестает использовать насилие в семье, — это уже достижение.

ПОСЛЕДНИЕ НОВОСТИ


КОММЕНТАРИИ