Нежелание отказаться от советской модели образования тормозит модернизацию страны, как ничто другое, считают эксперты. На чем зиждется желание властей оставить в системе образование всё, как есть — практически так, как было в советские времена?

Вступительная кампания 2012 года выявила ряд новых проблем в сфере образования. Вузы столкнулись с невостребованностью их услуг на том уровне, какой был ранее — в силу демографической ситуации, высокой стоимости обучения и неудовлетворенности качеством образования. Свою роль сыграло и то, что студентов, сдавших хотя бы одно из испытаний централизованного тестирования менее чем на 7 баллов из 100, к участию в конкурсе не допускали. Таких абитуриентов оказалось почти 19 тысяч.

Государственные вузы недобрали примерно 5,6 тысячи первокурсников на платные отделения и 198 человек на обучение за счет госбюджета. Частным вузам не хватило около трех тысяч студентов (на дневную форму обучения приняли только 34% абитуриентов от запланированного, на заочную — около 80%).

Александр Лукашенко на итоги вступительной кампании отреагировал предложением сокращать набор в вузы. Он сослался на существующий перекос в подготовке специалистов: с высшим образованием их переизбыток, а по рабочим специальностям недостает.

«За год мы должны отрегулировать этот процесс. Это будет честнее перед людьми — набирать столько студентов, сколько нам необходимо. Поэтому в течение этого года в спокойной обстановке мы примем соответствующее решение», — заявил Лукашенко.

 

Ломка высшего образования — бессмысленная и беспощадная

Однако проблемы образования не сводятся только к недобору первокурсников и слишком большому количеству дипломированных специалистов, которые порой занимают позиции, для работы на которых высшее образование не требуется. Эксперты говорят о том, что система высшего образования, над реформой которого специалисты работали с 90-х годов, нуждается в модернизации.

При этом модернизация — это не переход вузов на массовое сокращение сроков обучения, не урезание блока гуманитарных дисциплин, как это теперь происходит. Модернизация как минимум подразумевает иную систему управления образованием — с включением в нее всех заинтересованных сторон: учащихся и студентов, родителей, работодателей.

Пока же система застыла в советском прошлом.

Единственный белорусский вуз, который сегодня заметен в международных рейтингах — это Белорусский государственный университет. Вуз входит в число 550 лучших университетов мира по версии британского агентства QS (QS World University Rankings) и занимает 595-е место в Webometrics Ranking of World Universities В тысяче лучших вузов планеты других белорусских университетов нет.

Член Общественного Болонского комитета профессор Владимир Дунаев обратил внимание на то, в Беларуси то и дело с самых высоких трибун звучит, что реформы в образовании закончены. Однако, говорит Дунаев, у нас, согласно советской семантической традиции, слова по-прежнему имеют противоположный общепринятому смысл.

«Говорят, не будет реформ — жди ломки, которая и продолжается последние десятилетия самым беспощадным и бессмысленным образом», — сказал он на круглом столе в Минске, организованном Офисом европейской экспертизы и коммуникации и Общественным Болонским комитетом.

Отрицая реформы, но не отказываясь от них, государство даже не пытается заняться преобразованиями качественных основ системы образования, изменяя лишь ее внешние составляющие на фоне консервации советского наследия.

«В течение длительного времени мы живем с идеей, что советское образование — лучшее в мире, — отмечает заведующий кафедрой БГТУ, бывший проректор Республиканского института высшей школы доцент Сергей Ветохин. — К этой парадигме были привязаны разработчики реформ системы высшего образования. Попытка ее изменить ровным счетом ничего не давала».

Как результат — недовольство студентов уровнем образования, критика образовательных программ со стороны работодателя и отказ европейского сообщества принять Беларусь в Болонский процесс.

 

Кому выгодно сохранять советскую модель?

Сергей Ветохин отмечает, что существующая система выгодна не только власть имущим. «Ни один ректор, — говорит он, — даже если у него появится полная свобода, не станет выступать против современной белорусской модели. Это связано с вопросами финансирования. Европейская система образования для большинства вузов означает сокращение сроков обучения на первой ступени образования, в связи с чем будет урезано госфинансирование вуза».

Понятно, что на фоне недобора платников это грозит вузам серьезными экономическими проблемами.

Кроме того, отметил Сергей Ветохин, вхождение в европейское образовательное пространство связано с серьезной работой, которую белорусским чиновникам делать не особенно-то и хочется. При переходе на двухступенчатое образование речь идет не о каких-то формальных изменениях в количестве часов на те или иные предметы, а об изменении содержания образования: «Смысл ступенчатости образования не в том, чтобы сделать коротким обучение на первой ступени. Мы же понимаем, что это просто другой тип образования».

 

Сознание белорусов не готово к модернизации

Владимир Дунаев считает, что социальное сознание власти в Беларуси осталось на уровне XIX века. Он напомнил, что в Беларуси, например, отвергли реформы в образовании, задуманные в конце 80-х прошлого века министром высшего и среднего специального образования СССР Геннадием Ягодиным. В целом ряд социальных институтов в Беларуси, деятельность которых касается всех и каждого, законсервирована, и управляются они так, говорит Дунаев, как управлялись в позапрошлом веке.

Эксперт подчеркивает, что только культурный шок может заставить белорусов понять, что «постыдно жить так, как мы живем». Без этого модернизация в социальных сферах будет восприниматься как национальное унижение, что и происходит сейчас.

«В Беларуси люди, правящий класс в особенности, не чувствуют, что мы живем несовременно. Власти могут согласиться с тем, что модернизацию необходимо провести на предприятиях, но не с тем, что надо модернизировать общество. Мы живем в своей современности, и нам плевать на другую. Но наша самобытность выглядит угрожающе», — считает Владимир Дунаев.



КОММЕНТАРИИ