Танцовщица из Борисова, отказавшаяся от карьеры в Минске, рассказывает о разнице в go-go-культуре двух городов, разрезах «для страсти» и толстых попах «стремных» девушек, пишет интернет-журнал о Минске CityDog.by.

Мы встречаемся с Аней в одном из кафе Борисова, куда она вернулась жить несколько лет назад после попытки сделать карьеру в минских клубах. Глядя на нее, с трудом верится, что раньше девушка по ночам выплясывала в нижнем белье – теперь это степенная мама, которая предпочитает провести вечер в компании своего сына и вынашивает планы об открытии танцевальной студии.

– Я танцую лет с пяти, танцы для меня – вся жизнь. Как говорят: если хочешь хорошую работу, ей должно стать твое хобби. В моем случае было именно так: я знала, чего хочу. Мой педагог говорил: чтобы зарабатывать танцами, необходимо придумывать что-то новое. Берешь один стиль, добавляешь в него пару движений из другого, в итоге получаешь новый стиль. Все! Можно зарабатывать! Для меня «новые стили» типа jazz-funk, modern – все те же старые добрые эстрадные танцы.

– Когда ты начала заниматься go-go?

– В 2007-м – я только oкончила школу. На Новый год случился мой первый выход – мне предложили попробовать себя в качестве go-go. Я согласилась, потому что мне очень нравился парень, который работал МС в клубе.

– Тебя не смущало, что ты будешь танцевать в нижнем белье перед большим количеством людей?

– Я больше скажу: я этого в принципе не делала до того, как стала общаться с минскими гоугоущицами. В Борисове был немного другой взгляд на это (или просто потому, что я только начинала?), но никто не требовал танцевать только в трусиках и лифчике. Я вообще часто танцевала в штанах и кроссовках.

– И как к твоему способу заработка относились близкие?

– Вполне нормально. Мама часто помогала шить костюмы.

В смысле «шить костюмы»?

– Это сейчас go-go танцуют, считай, обнаженными: «костюмы» – это, скорее, нижнее белье. А тогда мы старались делать настоящие сценические костюмы. Если нужно было добавить страсти, просто делали небольшой разрез сбоку юбки. И тогда я дожидалась, когда именно танец в выступлении станет на первый план. Мне всегда было непонятно, как можно пригласить в go-go девочку, которая стремно двигается, но имеет третий размер груди и большую попу.

– Ты начинала в Борисове, где нравы, наверняка, покруче минских. Что тебе как танцовщице go-go приходилось слышать от людей?

– Да чего мне только не говорили! Конечно, спрашивали, куда родители и муж смотрят, когда я ночью голая работаю. А ведь обнаженное тело, между прочим, раньше считалось искусством.

Часто спрашивали, не подрабатываю ли «еще чем-то». Нет, не подрабатываю. В клубе посетительницы могли обозвать или посмотреть с презрением – а в выходные я видела, как они по пляжу идут в стрингах без лифчика, какие-нибудь две штучки на грудь прицепят и мальчикам подмигивают. Для них это нормально, а то, что я зарабатываю в наряде, который скромнее, чем их «купальники», – это «ненормально».

Танцовщицы отличаются друг от друга в зависимости от того, как человек сам себя преподносит на сцене и что делает, когда уходит со сцены. Можно ведь отработать, переодеться, забрать деньги и просто поехать домой.

Где ты танцевала в Минске? 

– Во многих местах, но в основном это были «Орион», «Вассаби», «Алькатрас».

– Хорошо ли зарабатывают на go-go в Минске?

– Да, такие танцы всегда были хорошим заработком. В студенчестве родители мне давали 50 000 на неделю, на жизнь этих денег не хватало. А ребята из группы по танцам, которые при достатке, очень часто звали куда-то посидеть после занятий. И если бы я со своей группой заходила куда-нибудь посидеть после каждой тренировки, мне бы элементарно не хватало на проезд.

Деньги, заработанные на go-go, мне очень помогали: купить косметику, одежду, родителям как-то помочь. Сейчас танцовщицы за три выхода могут получить 100 у.е. Если они куда-то улетают, то по контракту могут иметь 1 500 у.е. в месяц без каких-либо подработок. И днем можно танцевать – и не обязательно go-go. Работая хореографом в школе, таких денег не увидишь. Даже сейчас, когда я родила и одна ращу ребенка, стал вопрос поиска работы. Я пытаюсь открыть студию в Борисове, но сталкиваюсь с волокитой, высокими ценами на аренду и прочим. В итоге не могу найти работу, а на 2 240 000 в месяц жить тяжело. Ладно, родители помогают, а если бы не помогали? Прокормить и одеть ребенка и себя на эти деньги невозможно.

– Чем отличаются минские клубы от провинциальных?

– Особо ничем: и там, и там есть алкоголь, музыка, танцы. Сфера-то потребительская, необходимо удовлетворить клиента. Но в Минске большой акцент делается на обнаженном теле. Набирают девочек с красивой фигурой, чтобы привлекать больше зителей и больше зарабатывать.

 – Часто после танца бывают предложения «продолжить общение наедине»? Или это стереотип?

– Для получения таких предложений не обязательно танцевать go-go. Есть посетительницы, которые в клубе рвутся на сцену и пытаются танцевать, могут даже раздеться. Парни говорят, что у такой по лицу видно – «голодная». А есть танцовщицы, которые раздеты, а вид такой, как будто дома пылесосят.

Мне кажется, в любой сфере, будь ты секретарь или танцор, если зарекомендуешь себя как человек, который пришел честно заработать, то таких вопросов не возникнет.

– Что изменилось в минском go-go за последнее время?

– Раньше было больше возможностей себя творчески реализовать, было меньше конкуренции. Сейчас просто набирают команды, у которых фиксированная программа выступления. Берут креативного директора, который занимается постановкой шоу. В прежние времена нам давали хотя бы воскресенье, когда было немного народу, чтобы мы могли реализовать свои идеи, чтобы не пропадал интерес.

– А сейчас не разрешают?

– Есть некоторые проекты, где программа сделана самим коллективом на свой вкус. Это говорит о том, что можно. Если бы не было развития, не было бы людей, не было бы проектов – все движение бы угасало.Сейчас больше возможностей и по костюмам, и по оформлению: светодиоды, атрибутика и т.д. В go-go есть даже парни. У меня, например, есть знакомый, технарь по образованию, еоторый после завода шел в клуб танцевать, для него это было просто отдушиной. В результате бросил завод, ездит по миру, танцует, зарабатывает.

Со стороны кажется, что это легкий гламурный труд, но на самом деле это травмы, проблемы со здоровьем, ногами и спиной.

– Почему ты перестала танцевать go-go?

– Был случай, когда директор нам перестал платить – мы с напарником собрали сумки с костюмами, попрощались со всеми и уехали. Сидим, делать нечего – скучно без танцев, без музыки. Так мы продержались до субботнего вечера – оба не выдержали и поехали назад. Сказали, мол, да вы что, мы же просто пошутили. Это была первая несерьезная попытка уйти.

А потом я ушла окончательно, когда в жизни начался новый этап. У меня завязались серьезные отношения, которые для меня были в приоритете. Да и люди в клубах стали меняться: на место старых работников приходили новые, менялись посетители, в клубе больше не было друзей. Кто-то из коллег уехал, кто-то дальше пошел, кто-то выше поднялся. Не та атмосфера, все стало по-другому. Отпустило –в итоге было легко уйти.

Внутренних переживаний не было, потому что у меня были другие позитивные эмоции, которыми я могла заполнить пустоту. А еще мне хотелось чего-то более серьезного: фестивалей, концертов – я ведь по профессии хореограф. Мне есть куда расти, есть к чему стремиться и ради кого жить. Go-go для меня было просто способом повеселиться и заработать. Для людей, у которых танцы в клубе – предел, уход был бы кризисом, конечно.

– Ты бы вернулась танцевать в клуб go-go?

– Раньше я всегда отвечала «нет». А теперь поняла, что не хочу вернуться в эту сферу, но хочу вернуться в ту атмосферу. Если бы сейчас мне предложили работать, я бы ответила: «Соберите мне всю ту компанию, с которой я работала, всех тех ребят». Наверное, только тогда бы я вышла и станцевала. Хотя… Как говорится, не зарекайся и не говори «никогда».



КОММЕНТАРИИ