8 декабря исполнится 21 год со дня прекращения существования Советского Союза. Что потеряла и что приобрела Беларусь после распада СССР, анализирует директор Института политических исследований «Политическая сфера» Андрей Казакевич.

— Есть две противоположные точки зрения на события 21-летней давности. Одни считают, что распад СССР был предопределен историей. По мнению других, Советский Союз развалили конкретные люди и политические силы. Что вы думаете на этот счет?

— На эту тему, действительно, много спекуляций, в постсоветских, особенно российских, СМИ и политических кругах. Нельзя утверждать, что распад СССР был неизбежен. Всегда есть какие-то варианты развития событий. Например, могла образоваться независимая Россия с двумя-тремя республиками в ее составе. Однако фактом является то, что Советский Союз находился в тяжелом кризисе, вызванном неэффективной экономической политикой, сложными внутренними политическими и социальными проблемами. Внешнее воздействие было предсказуемо, все-таки шла холодная война, но не являлось определяющим.

— Каковы основные приобретения Беларуси в результате распада СССР?

— В первую очередь сам статус независимости, который открывал большие перспективы. Независимость — это свобода маневра, возможность выбора, что, конечно, не исключает и каких-то негативных моментов. Возможно, что мы не имели бы такого жесткого авторитарного режима, пойди история по-другому. Вполне вероятно, что в стране быстрее прошли бы рыночные реформы. Однако если рассматривать Беларусь как национальное государство, а не сиюминутный политический проект, то все негативные моменты перевешиваются одним фактом: мы получили возможность сами определять свою судьбу.

— Когда мы говорим о прошедших годах после распада СССР, нельзя умолчать об упущенных возможностях. Как сложилась бы наша судьба, если бы Беларусь пошла по пути европейской интеграции?

— В отличие, например, от Украины, Беларусь — страна небольшая. 21 год назад у нас были большие шансы для интеграции в европейское сообщество. В Беларуси не было серьезных внутренних проблем, национальной или социальной напряженности.

Если бы белорусская политическая элита имела консолидированную проевропейскую позицию, мы имели бы шансы на интеграцию вплоть до вступления в Европейский Союз. Подобная ситуация была в странах Балтии, где сразу после независимости власти приняли решение об интеграции в Евросоюз.

Однако наша политическая элита была совершенно не готова к этому, абсолютно не понимала, что есть объединенная Европа. В целом осознание многих процессов происходит в Беларуси с минимум пятилетним опозданием, начиная с экономических программ, заканчивая пониманием работы европейских институтов.

— Советский Союз давно исчез, но белорусы как будто живут еще в той стране, а не в центре Европы. Как нам расстаться с советским прошлым?

— С моей точки зрения в нашей стране актуально проведение десоветизации и модернизации всех сфер общества. В противном случае, сохранение «советского» в Беларуси будет иметь очень серьезные негативные последствия для развития общества. Политическая элита Беларуси ностальгирует по СССР. Наши политики, чиновники, руководители определенных сфер (от сельского хозяйства до образования) с середины 90-х публично заявляют том, какая хорошая модель устройства общества была в СССР, что надо все сохранить, «взяв все лучшее» из Советского Союза (а плохого там, по их мнению, практически не было). Это не просто ностальгическое, а позитивное, даже ценностное отношение к советскому прошлому. Оно связано с тем, что в Беларуси не провели вовремя необходимые реформы в политической, социальной сфере, а укрепился авторитарный режим. Опять же во многих направлениях было очень сильное запаздывание: упускались рынки и возможности. Бесконечное возвеличивание «советского» сильно и в целом негативно повлияло на развитие страны. Можно, конечно найти в Беларуси определенные позитивные моменты из советского прошлого: небольшая разница между богатыми и бедными, большая в сравнении с Россией или Украиной социальная поддержка. Однако это в целом неустойчиво, так как сама экономическая модель неэффективна. А любые реформы осложнены существованием авторитарного режима. Результатом советской «системы ценностей» во многом является политическая изоляция Беларуси, когда Запад воспринимается как враг, и мы ищем свой путь на Востоке: сотрудничество с Россией или такими антизападными странами, как Иран, Венесуэла и т.д. При этом от сотрудничества с ЕС можно было во всех смыслах получить гораздо больше.

Таким образом, на мой взгляд, игры с советским прошлым и возвеличивание его небезопасны, особенно если элита начинает верить в такие вещи. Это влияет на политику в различных сферах, которая показала свою неэффективность.

– С чего надо начинать десоветизацию?

— Надо убрать миф о светлом советском прошлом из публичной официальной риторики, медиа, системы образования. Этот период надо было, конечно, пройти лет 15 назад, но так уж сложилось.

— Архивы надо открывать?

— Да. Однако важнее адекватно описать исторические события в учебниках истории, СМИ, озвучить в публичной дискуссии. Исторической информации можно будет доверять больше, если архивы откроют. Само по себе открытие архивов будет способствовать десоветизации, так как даст возможность проверить многие факты. Не обязательно речь идет о компрометирующих сведениях, скорее об уточнении многих деталей. Очень важно информировать белорусов о политических репрессиях 30-х годов. Сейчас в Беларуси эта тема на официальном уровне замалчивается, даже можно найти примеры подчеркивания позитивной роли Сталина в истории. Необходимо показать репрессивную роль советских спецслужб в отношении различных групп населения.

— А не случится ли еще больший раскол общества после открытия архивов вместо его консолидации?

— Если мы говорим об информации из архивов периода до Второй мировой войны, ее доступность не приведет к каким-то негативным социальным последствиям. Это касается памяти и истории, но не личных сведений. Другое дело, архивы 60-80-х годов. Для их открытия, скорее всего, нужен подготовительный этап.

— На ваш взгляд, тема люстрации имеет политическую перспективу в Беларуси?

— Не думаю. Какое-то количество людей, когда придет время, будут осуждены за определенные преступления, которые сейчас совершают, если будет доказана их вина. Однако, массовой люстрации, на мой взгляд, в Беларуси не будет. В ней нет смысла, и она может быть связана со значительными политическими и социальными издержками. Хотя бы потому, что у нас не так много подготовленных кадров, на региональном уровне особенно. Тех, кто сейчас управляют на местном уровне, заменить будет просто невозможно. Я думаю, что без люстрации можно совершить переход к демократическому режиму в Беларуси.

— Сколько лет понадобится, чтобы белорусы окончательно избавились от советского наследия?

— Думаю, наши дети будут жить в другой стране. Мир меняется очень быстро. Через 21 год Беларусь будет представлять собой страну с совершенно другой структурой экономики и стандартами жизни. Будет ли это демократическая свободная европейская страна — другой вопрос. Здесь есть варианты развития ситуации. Однако, вряд ли, сохранится что-то из существующей экономической модели. Народ будет уже не советский. Хотя, и моральных, и материальных ресурсов в культивирование советской памяти в различных ее аспектах было вложено очень много. Однако время идет, и это неизбежно вымывается: чем дальше, тем больше. Советские символы ослабевают и не имеют серьезной перспективы в рамках независимого государства.

Кроме ностальгии, надежной опорой «советского» на пространстве бывшего СССР являются только различные формы «русского национализма». В рамках таких идей и проектов «советское» очень ценно: утверждается, что Россия в форме СССР контролировала полмира, выигрывала различные войны и т.д. Однако, «советское» очень сложно вписывается в контекст национального государства. Это ярко демонстрирует история всех постсоветских стран, кроме России. Если Беларусь сохранится как независимое государство, мы постепенно избавимся от давления прошлого СССР.



КОММЕНТАРИИ