Страну, пережившую Чернобыль, не мог не встревожить инцидент с корпусом реактора для БелАЭС. Эмоции подогрело и двухнедельное молчание официальных лиц. Ответы они стали давать лишь тогда, когда по интернету поползли слухи… TUT.BY собрал опасения и страхи, которые в обществе разбудило прикосновение 330-тонного цилиндра к земле, и реакция структур, причастных к строительству станции.

Фото: Александр Васюкович, TUT.BY

Соскользнувший корпус реактора. Хроника событий

10 июля

На стройплощадке БелАЭС что-то произошло.

25 июля

Координатор кампании «Островецкая атомная — это преступление!» написал в Facebook, что во время пробной установки корпус реактора рухнул на землю с высоты 2−4 метров.

26 июля

Российский генподрядчик строительства АЭС «Атомстройэкспорт» опроверг слухи о ЧП, которое повредило корпус реактора. Компания заявила, что технических препятствий для установки корпуса нет.

Президент Литвы прокомментировала слухи о падении корпуса реактора, заявив, что «Беларусь уходит от ответов на вопросы о безопасности, не желает пустить наблюдателей».

Минэнерго Беларуси заявило, что «при перемещении корпуса в горизонтальной плоскости»произошла «нештатная ситуация». Заказчик строительства «Белорусская АЭС» затребовал у генподрядчика документы и сведения о случившемся.

28 июля

Литовское правительство вручило белорусскому дипломату ноту в связи с нештатной ситуацией. С начала года это уже третья нота от Литвы по поводу БелАЭС.

1 августа

Топ-менеджер «Росатома» заявил, что в ночь на 10 июля во время перемещения корпус реактора для БелАЭС проскользнул по стропам и соприкоснулся с землей. Это произошло из-за того, что строители нарушили инструкцию по строповке грузов. По данным «Росатома», нештатная ситуация не повредила корпус, но корпорация выразила готовность заменить его, если Беларусь этого потребует.

Замминистра энергетики Беларуси сообщил, что генподрядчик исследовал состояние корпуса реактора и передал результаты для изучения белорусским специалистам. Монтаж конструкции приостановлен.

Ситуация с корпусом реактора показала, что и народ, и власть хорошо помнят Чернобыль. Белорусы и сегодня боятся повторения аварии на ЧАЭС, а о доступности информации о новом энергетическом объекте страны говорить пока сложно.

На главный вопрос — заменят ли корпус реактора — ответа нет до сих пор. Пока продолжаются пересуды, TUT.BY собрал страхи, сомнения и опасения, которые посеяла в обществе история про «упавший» 330-тонный цилиндр.

Фото: Василий Семашко, БелаПАН

Опасение первое. Даже на сверхконтролируемой стройке БелАЭС не все под контролем

Как сказал замминистра энергетики Михаил Михадюк, на любой стройке бывают происшествия. Конечно, он прав. Но БелАЭС — это не просто очередной объект. Это самая масштабная и самая спорная стройка Беларуси. Цена любой ошибки высока, а когда станция заработает, станет еще выше.

В теории все понимают, что ни одно предприятие не застраховано от ЧП. Но когда на стройке АЭС происходит первая серьезная неприятность (повреждение опалубкине в счет), опасность новых «нештатных ситуаций» кажется не теоретической, а вполне реальной. Тем более что «человеческий фактор», ставший причиной последнего инцидента, устранить невозможно.

Фото: Александр Васюкович, TUT.BY

Опасение второе. Официальные лица о чем-то умалчивают

Первый комментарий Минэнерго был коротким, общим (чиновники не объяснили, в чем заключалась «нештатная ситуация») и оставлял пространство для догадок. Что конкретно случилось 10 июля, страна узнала только через 3 недели от топ-менеджера «Росатома». Хотя тот же «Росатом» изначально вообще отрицал «ЧП с повреждениями корпуса».

Инженер-физик, участник Белорусской антиядерной кампании (Москва) Андрей Ожаровский назвал эту стратегию «культурой закрытости».

Белорусское общество, которое до сих пор переживает последствия Чернобыля, не может воспринимать нештатные ситуации на строящейся станции хладнокровно. До инцидента с корпусом люди по большому счету доверяли словам чиновников об абсолютной безопасности объекта. Но после успокоительный эффект подобных речей, вероятно, серьезно снизится. Потому что прецедент уже был.

Фото: Александр Васюкович, TUT.BY

Опасение третье. Если на АЭС снова что-то случится, обычным белорусам об этом не расскажут

Первые две недели после инцидента страна ни о чем не знала. И если бы противник строительства АЭС не написал про «упавший корпус» в соцсети, то, возможно, и не узнала бы (хотя замминистра энергетики заверял, что людям все рассказали бы постфактум). В конце концов, Конвенция об оперативном оповещении о ядерной аварии не обязывает информировать МАГАТЭ, общественность и соседние страны о случаях, которые не повлекли выброса радиоактивных веществ.

Однако правила правилами, а репутационный ущерб от двухнедельного молчания большой. Сейчас только ленивый не возмущается тем, что инцидент не придали огласке. Последствия, конечно, не сравнимы, но вспоминается, что в 1986 годуисполкомы тоже придерживались инструкций, когда выводили людей на первомайскую демонстрацию.

Фото: Дмитрий Брушко, TUT.BY

Опасение четвертое. У российской стороны больше контроля над проектом, чем у белорусской

Россия дает кредит на сооружение БелАЭС, российская корпорация возводит станцию, она же первой рассказывает, что произошло с корпусом реактора и она же исследует конструкцию на повреждения. Как сообщили «Еврорадио» в «Госатомнадзоре», белорусские специалисты пока даже не имеют доступа к корпусу. Зато они будут решать, есть ли необходимость менять его на новый.

Фото: Александр Васюкович, TUT.BY

Опасение пятое. На строительстве АЭС сэкономят время и (или) деньги

По условиям контракта, финансовые издержки по замене корпуса (если она будет) лягут на «Росатом». Сколько стоит конструкция, неизвестно, но речь наверняка идет об очень крупных суммах. Не попытается ли генподрядчик сэкономить на изготовлении нового корпуса? Или на других, менее важных работах? Спокойствия не прибавляет и цветущая в белорусской стройотрасли практика официально сдать объект к памятной дате, а потом неофициально устранять недоделки.

Фото: Александр Васюкович, TUT.BY

Последние новости в Борисове