Минский областной суд продолжает допрашивать свидетелей по громкому уголовному делу. По ходатайству прокурора на процесс был вызван бывший начальник 72-го гвардейского объединенного учебного центра полковник Константин Чернецкий.

На заседание полковник Константин Чернецкий пришел в гражданской одежде. Где он сейчас работает и остался ли в Вооруженных силах, в суде не звучало.

Прокурор Юрий Шерснев попросил свидетеля вспомнить события 3 октября 2017 года и встречу с мамой рядового Светланой Коржич.

— Со Светланой Николаевной встретился на следующий день. Знал, что они приедут ночью, по их приезде узнал, что она не желает останавливаться в общежитии, — рассказывает Чернецкий. — Утром родные и мама изъявили желание увидеть сына в морге, попасть в морг. Я подошел, выразил соболезнование и слушал то, что говорит мама. Встреча была минут 40. Из слов мамы услышал, что она вспоминает какого-то прапорщика, деньги, карточки. Впервые от нее услышал про поборы. Мама называла большую сумму в 500 рублей. Говорила, что у него (Александра Коржича. — Прим. TUT.BY) была карточка, а когда нашли, карточки при нем не было.

До этого Константин Чернецкий во время допроса на вопрос, что могло стать причиной трагедии, пояснил: «Где-то произошел сбой».

— Один из командиров роты (Павел Суковенко — прим.TUT.BY) при допросе в суде заявил, что не знает ни одного офицера, который знает свои обязанности. Что вы можете пояснить в связи с таким заявлением? — обратился к полковнику прокурор Юрий Шерснев.

— Скорее всего, это возраст молодого человека, амбиции, — отвечает Чернецкий.

По его словам, офицерский состав — очень важное звено, их аттестовывает специальная комиссия воинской части.

— Я считаю, что нет офицеров, которые не знают свои обязанности. Может, знают, но некоторые не исполняют, — предполагает свидетель.

Он также пояснил, что на должность сержантов отбирают тех, кто проявился в боевой подготовке, обращают внимание на их морально-деловые качества.

Как рассказывает бывший командир части, некоторые рядовые состояли в группе риска и попадали туда сразу после прибытия в часть. Так было и с Александром Коржичем.

— Он состоял в группе риска по трем факторам. Первый — систематическое употребление спиртных напитков его отцом. Второй — он воспитывался мамой и бабушкой. Третий — имел неоднократные приводы в милицию за нарушение ПДД, — рассказывает Константин Чернецкий.

На вопрос, где именно произошел сбой в Печах, свидетель ответить конкретно не смог, ссылаясь на то, что был уволен приказом президента, и его не допустили к материалам уголовного дела.

По ходатайству прокурора на процесс по делу Коржича был вызван бывший начальник 72-го гвардейского объединенного учебного центра полковник Константин Чернецкий.

— Допустимо ли для офицера брать продукты питания у рядового? — спрашивает адвокат потерпевшей стороны.

— Даже с точки зрения морали у младшего вообще ничего нельзя брать. В первую очередь должен быть накормлен солдат, а не наоборот, — отвечает свидетель.

Уже не раз в суде звучало, что в сентябре 2017 года в Печах не хватало психологов. Чернецкий эту информацию подтвердил.

— Были вакантные места, штат был укомплектован на 75−80%.

Бывший командир части еще раз отмечает, ему ничего не было известно о неуставных отношениях в Печах. К нему с жалобами никто не обращался.

— До случившегося таких фактов не было, чтобы мне докладывали, а меры не применялись, — утверждает Чернецкий.

Один из свидетелей ранее рассказывал, 26 сентября, в день выписки Александра Коржича, не работал телефон, поэтому медсестра из медпункта не смогла дозвониться в роту, чтобы забрали рядового. Бывший командир роты пояснил: случаи перебоя телефонной связи действительно были. В тот период в городке меняли 40% коммуникаций.

По мнению Чернецкого, Коржича выписали из медроты правильно, и пропажу солдата обнаружили бы сразу же, если бы командир роты (Павел Суковенко — прим. TUT.BY) проводил сверку личного состава. Как считает бывший командир части, Коржич сам вернулся из медпункта в медроту, расстояние между которыми 400−500 метров.

— Вам что-нибудь известно о причастности других лиц к смерти Александра Коржича? — спрашивает судья у свидетеля.

— Я не имею никакой информации, — отвечает Константин Чернецкий.

Напомним, тело рядового Александра Коржича нашли в подвале медицинской роты 3 октября 2017 года. Солдат пропал после выписки из медчасти 26 сентября, семь дней Коржича никто не искал, труп обнаружил сержант Андрей Заяц. 20 октября президент подписал указ, в котором освободил полковника Константина Чернецкого от должности начальника 72-го гвардейского объединенного учебного центра подготовки прапорщиков и младших специалистов Вооруженных сил.

«Это стало возможным в результате самоустранения и безответственного отношения ряда должностных лиц центра к исполнению своих служебных обязанностей, а также отсутствия контроля за поддержанием воинской дисциплины и правопорядка в подчиненном соединении со стороны его начальника полковника Константина Чернецкого», — говорилось в сообщении пресс-службы главы государства.

Константин Чернецкий — потомственный военный. Окончил Московское высшее общевойсковое командное училище (ВОКУ) и получил распределение в Краснознаменный Белорусский военный округ. Был командиром самой первой роты почетного караула Вооруженных сил Беларуси. До назначения в 72 ОУЦ занимал должность начальника факультета по подготовке иностранных военнослужащих Военной академии — заместителя начальника академии (по международному сотрудничеству).

После допроса в зале суда появляется представитель Минобороны — заместитель начальника главной военной инспекции по идеологической работе Юрий Горбель. Эту должность он занимает с ноября 2017 года, Горбель долго и громко рассказывает о том, какая работа ведется с военнослужащими по предотвращению суицидов, неуставных отношений. И тогда гособвинитель интересуется: так что могло стать причиной гибели солдата в Печах.

— Это самоустранение должностных лиц на уровне ротного звена. Все-таки основная нагрузка лежит на нем. Командир роты Суковенко устранился, делегировал свои полномочия сержантам, которые превысили свои полномочия, — говорит Юрий Горбель.

Он считает, что неуставные отношения не могут быть причиной самоубийства, проблемы могут быть в семье солдата.

В доведении до самоубийства рядового Александра Коржича обвиняются трое сержантов: Евгений Барановский, Егор Скуратович, Антон Вяжевич. Им вменяют ч. 3 ст. 455 УК (Злоупотребление властью, повлекшее тяжкие последствия), ч. 1, 2 ст. 430 (Получение взятки), Барановскому еще и ч. 1 ст. 205 (Кража). Максимальный срок — 12 лет лишения свободы.

Мать солдата продолжает настаивать на версии убийства сына, утверждая: у сына не было суицидальных мыслей, он хотел вернуться на гражданку и строил планы на будущее. Психиатры во время процесса рассказали, что беседовали с Коржичем и поставили ему диагноз «здоров».



КОММЕНТАРИИ