Каждый год в нашей стране усыновляют около пятисот детей. Чтобы поддержать мам и пап, которые нашли в своем сердце место для ребенка из детского дома, в Беларуси организуют фестиваль семей усыновителей «Родные люди». На этот раз он прошел в Вилейском районе и собрал более 150 взрослых и детей. Пока все готовились к празднику, концерту и мастер-классам, мамы-усыновители рассказали, как чужие дети становятся навсегда родными.

Фестиваль «Родные люди» проходит в Беларуси уже третий раз. Организует его Центр поддержки семей усыновителей «Родные люди». Снимок используется в качестве иллюстрации.

Мама Жени: «Порой, кажется, не справлюсь, не дам всего, что нужно»

— У меня трое кровных детей и один был усыновлен, — рассказывает Лариса Корбут. Два года назад они с мужем Василием усыновили годовалого Женю. — Я специально говорю в прошедшем времени, потому что процесс этот когда-то случился, и теперь Женя часть нашей семьи. Сейчас у нас два мальчика и две девочки — все как надо. Маме дочки, папе — сыночки.

Почему мы решили его взять? С последней беременностью у меня были проблемы. Врачи предупреждали: ребенок может родиться с синдромом Дауна. Чтобы он не грустил, думала: возьмем еще одного малыша, они будут вместе расти. Начали с мужем это обсуждать. Он вспомнил, что об усыновлении мы говорили, еще когда только поженились. Мы всегда хотели большую семью.

Яна появилась на свет без патологий, но идея усыновить малыша осталась. Почему? Мы семья православная. Раз Бог дал такую мысль, нужно идти до конца. К тому же, отец у меня вырос в детском доме. После лагерей мама у него болела и, когда он был еще ребенком, умерла. Родственники его не взяли. Сейчас, когда папы давно нет, я читаю про проблемы сирот и понимаю, насколько ему было тяжело. И мне так захотелось помочь хотя бы одному такому ребенку.

Решиться на усыновление боялись, не было уверенности, что справимся. А потом приехали на фестиваль усыновителей «Родные люди». Пообщались с родителями, а тут, оказалось, у всех такие страхи. Никто не идеален, стереотип, мол, ты должен устилать путь розами для приемного ребенка — неправда. Достаточно лишь вывести его на дорогу жизни и предупредить: не бойся, мы идем рядом.

Фото: TUT.BY
Лариса и Василий Корбуты и их дети — два мальчика и две девочки.

Через два месяца после фестиваля мы стали собирать документы.

С мужем решили сразу: выбирать малыша не станем. Взяли первого, чья анкета лежала в папке, которую нам протянули в Национальном центре усыновления. Жениной фотографии там не было, только диагнозы и юридическая история. Отец записан со слов матери, мама молодая, живет в деревне.

— Диагнозы?

— Да, диагнозов хватало, но все под вопросом. Я медик, понимала, что у таких детей идет гипердиагностика, все нужно перепроверять. Позже ни одна болезнь не подтвердилась.

Женя был в доме малютки в Борисове. Ехать к нему мы собирались в понедельник, а в воскресенье у нас в машине отказали тормоза. Муж разобрался, уехали. Приезжаем — там обед. Все это мы считали испытанием: если пройдем, значит, и с мальчиком справимся.

Некоторые говорят, когда встречаешься с таким ребенком, внутри что-то «ёкает». Не знаю, не было у меня такого. Мы просто знали, что его заберем.

Первый день дома Женя просидел на одном месте. А потом началось все, как в книжке по психологии: он раскачивался, бился головой о стену, боялся улицы, воды, ел все подряд. Помню, как добрался до накрошенного чеснока, кривился, слезы текли, но не переставал жевать.

Когда Женя у нас появился, наш старший сын Ваня шел в 3 класс. Дочка Аня в первый, Яне было год и восемь месяцев. На Женю они реагировали по-разному. Если коротко — трясло всю семью.

Все внимание уходило Жене и Яне, на старших не хватало сил. Они обижались, злились. Аня как-то кричала: «Отдайте меня в детдом, я тут больше не нужна». У Вани повысилась тревожность.

Женя очень активный и часто кричал. Крик был по любому поводу. Я не могла пойти ни в душ, ни в туалет. Он садился на пол и кричал. Требовал внимания, хотел, чтобы я в нем растворилась. Стресс в семье накапливался. У нас дома была спортивная стенка. И мы придумали ставить мат к стене и бить его, выплескивать свой гнев. Пытались кричать в стаканы.

Так длилось с февраля до мая. В мае мы приехали в санаторий отдыхать. Папа катал Женю на большой качели, и ребенок заснул в позе звезды — открыто. До этого он всегда спал, сжавшись в комочек, словно готовый вскочить и убежать.

Не знаю, когда все стало нормально. Все проблемы еще не ушли, Женька по-прежнему такой же активный — скучать не дает, но дети сдружились. Всегда, когда они с Яной получают конфетку, интересуются, а есть ли еще для Вани и Ани. Для старших Женя сразу был родной брат. Никто из них никогда не сказал: верните его назад. Да мы этот вариант даже не рассматривали. Не важно, решили мы с мужем, какие будут последствия, обратной дороги нет. Почему? Потому что кровные дети тоже могут родиться и вырасти всяким, но никто же их не отфутболивает.

Мы с мужем не скрываем, что Женю родила другая женщина, проговариваем: «Она не смогла тебя воспитывать». Но теперь у тебя есть мама и папа, дом, где тебя любят. Ты для нас родной, пусть и не по крови. Каждый вечер мы повторяем это как молитву. Зачем? Нельзя ребенку врать. Он должен ощущать свои корни — крепко стоять на земле, а не быть где-то в подвешенном состоянии.

Остались ли еще страхи? Да, как и у всех. Порой, кажется, не справлюсь, не дам всего, что нужно. Хочется вывести его на высокоинтеллектуальный уровень. Чтобы не думали, что все дети из детских домов плохо учатся. Но в тоже время понимаю, если с учебой не заладится — ничего. Ведь хорошим человеком можно быть независимо от профессии.



КОММЕНТАРИИ