В суде по делу рядового Александра Коржича допрашивают обвиняемых. Первым дает показания сержант Евгений Барановский.

С 24 мая по 10 октября 2017 года он проходил службу в должности командира отделения, в подчинении было 11 человек.

Первые вопросы прокурора касались порядка использования средств мобильной связи в части. Обвиняемый пояснил, что военнослужащие могли пользоваться телефонами по воскресеньям и в свободное время по строгой необходимости.

“Так как у нас практически не было свободного времени, то и смысла получать телефон не было”, – сказал он.

По словам молодого человека, он не видел, чтобы кто-то в части пользовался телефонами в неустановленное время, иначе должен был бы пресечь это. В разрешенное время можно было пользоваться только уставными телефонами – без камеры, диктофона, выхода в интернет, флешки. Если в телефоне была хотя бы камера, он уже не считался уставным.

Из показаний обвиняемого стало известно, что военнослужащие сами подходили и предлагали деньги за возможность пользоваться неуставным телефоном. Они сообщили расценки, и сержант согласился. В зависимости от вида телефона Барановский принимал от военнослужащих Br20, Br40. Такой эпизод с рядовым Коржичем был в конце июня – начале августа. По словам обвиняемого, тот подошел к нему с этим же вопросом. За разрешение пользоваться телефоном от Коржича получил Br40. В целом с многими указанными в обвинении фактами обвиняемый согласен, однако не согласен с их квалификацией. Он считает, что эти действия необходимо квалифицировать не как взятку, а злоупотребление власти.

Прокурор также интересовался порядком посещения торговых точек, расположенных на территории части. В обвинении говорится, что обвиняемый требовал у военнослужащих за разрешение посетить магазин покупать ему за личные средства продукты питания. Обвиняемый не отрицает, что такие покупки действительно были: военнослужащие приносили вафли, кофе, сигареты. Однако Барановский не согласен, что требовал эти продукты, скорее, просил.

Кроме взяточничества Барановскому вменяется превышение власти. Речь идет о фактах, когда он заставлял военнослужащих отжиматься вне отведенного на физические нагрузки времени. В этой связи прокурор подробно интересовался порядком привлечения солдат к дисциплинарной ответственности. По словам Барановского, он как командир отделения мог назначить только наряд вне очереди и сделать замечание.

Обвиняемый сообщил, что заставлял солдат отжиматься после отбоя в противогазах только дважды. Причем делал он это самостоятельно, без Скуратовича. Такое наказание он применял “за какое-то попустительство по службе, так просто этого быть не могло”. Перед тем как отдать команду отжаться, не раз предупреждал военнослужащих, а отжимание “было крайней мерой, когда нервы сдавали”, “предупреждением”.

Прокурор задал уточняющий вопрос, что именно обвиняемый считал попустительством по службе. По словам Барановского, команду отжиматься давал за какие-нибудь проступки, например, если кто-то кого-нибудь толкнул. Потерпевшие ранее в суде утверждали, что отжимания при построении были связаны с несвоевременной постановкой кого-нибудь из военнослужащих в строй. Мол, пока того ждали, все остальные отжимались. Барановский с этим не согласен. “За несвоевременное построение точно не было. Должна была быть весомая причина”, – сказал он.

Гособвинитель уточнил: даже если кто-то кого-то толкнул, почему наказывался весь личный состав, а не конкретный виновник? Обвиняемый аргументировал это коллективной ответственностью: “они будут следить друг за другом”. Как уточнил прокурор, по уставу коллективные наказания запрещены.

Обвиняемыми по делу также проходят сержант Антон Вяжевич (ч.1,2 ст.430, ч.3 ст.455 УК) и младший сержант Егор Скуратович (ч.1,2 ст.430, ч.3 ст.455 УК).



КОММЕНТАРИИ