Большая часть белорусского общества не доверяет ни оппозиции, ни президенту. Этот вывод, вытекающий из опросов НИСЭПИ за 2012 год, стал уже расхожим тезисом в устах аналитиков и политиков. Закрепился даже термин — новое большинство. Удастся ли властям изменить ситуацию в свою пользу, или новое большинство — это шанс для оппозиции?

Действительно, если исходить из данных НИСЭПИ, то у порядка 60% белорусов нет доверия ни к представителям оппозиции, ни к официальному лидеру. Причем если для оппонентов режима низкий уровень доверия уже привычен, то электоральный рейтинг президента ушел в заметный минус за последние два года.

В декабре 2010 года он составлял 53%, к сентябрю 2011-го достиг исторического минимума — 20,5%, а в 2012 году сохранялся в районе 30% (в декабре — 31,5%).

С одной стороны, ситуация более или менее понятна: негативным фактором для Александра Лукашенко стал кризис 2011 года. Но, с другой стороны, несмотря на сравнительное спокойствие и благополучие 2012 года, заметный рост заработков населения, рейтинг главы государства практически не вырос.

Получается, что белорусы явно недовольны той политикой, которую предлагает им президент, но готовы ли они поддержать его политических противников?

 

Народ хочет перемен, но не ломки уклада

Пока о заметном росте популярности оппозиции говорить не приходится. Если в декабре 2010 года оппозиционным политическим партиям доверяли 16,3%, то в декабре 2012 года — 20%. Электоральный же рейтинг основных оппозиционных политиков уже долгое время не выходит за пределы 4-6%.

В оппозиции ломают голову над тем, как вывести недовольство граждан из кухонь и курилок в сферу активного участия в политике. Основной причиной, по которой новое большинство в будущем может пойти против действующего президента, некоторые независимые эксперты и оппозиционные политики видят рост спроса на перемены среди белорусов.

Так, согласно прошлогоднему июньскому опросу НИСЭПИ, доля выступающих за перемены в стране как никогда велика — 77,3%. Интересен расклад: за перемены выступают 96,2% противников власти и (что выглядит феноменально) 71,2% ее сторонников.

Однако связывать рост спроса на изменения со сменой политического режима не совсем верно.

Во-первых, неизвестно, каких именно изменений ожидают белорусы, социологическое исследование этого не отражает.

В декабре прошлого года большинство белорусов отметили, что их материальное положение за последние три месяца ухудшилось (26,7%) или осталось прежним (54%), и лишь незначительная часть заметила улучшение своего благосостояния (17,4%). Таким образом, рост заработков не особо улучшил экономическое самочувствие массы.

При этом массового роста общественно-политической активности населения мы не наблюдали ни в 2012 году, ни в 2011-м, когда случился финансово-экономический обвал. Можно предположить, что обыватель ждет скорее экономических, а не политических изменений и связывает их в первую очередь с надеждами на более высокий уровень благосостояния.

Во-вторых, общество не уповает на иную систему власти и на роль оппозиции в переменах. Более того, налицо парадокс. Так, согласно НИСЭПИ, в декабре 2012 года 41% назвали президента главным виновником экономического кризиса, но при этом основные надежды на выход из кризиса возложены на него же. Среди предложенных вариантов этот ответ выбрало самое большое количество респондентов — 34%.

Интересно, что второе место заняли предприниматели: за них отдали голоса 27% опрошенных. Таким образом, большинство белорусов связывают свой спрос на изменения (судя по всему, экономические) либо с действующим президентом, либо с предпринимателями, но никак не с другой политической силой.

В-третьих, одной из основных преград на пути активизации нового большинства является тот факт, что оно не представляет собой некую политическую силу, не является организованной группой, способной изменить ситуацию в стране. И объединить этот умозрительный конгломерат в какой-либо политической группе будет очень сложно.

 

Чтобы воздействовать на массу, нужно менять себя

На этом фоне появилась еще одна точка зрения, согласно которой президенту к выборам 2015 года удастся вернуть свой электоральный рейтинг. Из такого прогноза вытекает, что новое большинство — явление временное, Александр Лукашенко перетянет этих людей на свою сторону, используя в качестве основного инструмента рост благосостояния.

Действительно, президент далеко не равнодушен к своему рейтингу, и к выборам для его увеличения будут включены все средства, как материальные, так и идеологические. Но поможет ли это в той мере, на которую рассчитывают власти?

Судя по ситуации, на сегодня рычаги воздействия властей на умы сограждан ослабли.

Так, посыпавшиеся на директорат и чиновников со стороны Александра Лукашенко обвинения в срыве модернизации и ухудшении экономической ситуации в стране не дали того пиаровского эффекта, на который, судя по всему, были рассчитаны. Если в 90-х бичевание номенклатуры явно возвышало рейтинг президента, то сейчас этот способ не работает.

Не все так просто и с денежной подкачкой электорального рейтинга. За последний год властям удалось поднять доходы населения на докризисный уровень, однако это почти не отразилось на популярности Лукашенко. Впервые за все время нахождения его у власти повышение доходов не привело к росту рейтинга.

Кроме того, в последний раз предвыборная покупка лояльности избирателей закончилась кризисом 2011 года. Насколько еще хватит белорусской экономической модели и выдержит ли она еще одни президентские выборы?

Другое дело, что отношения между оппозицией и новым большинством тоже пока не складываются. В оппозиции к власти числят себя лишь 21,3% населения, в свою очередь, мало кто из этих людей спешит под флаги оппозиционных партий и движений.

Одна из загвоздок в том, что оппозиция хочет привлечь на свою сторону новое большинство, изменив его. Но чтобы поднять свой электоральный рейтинг за счет «нового большинства», оппозиции скорее нужно изменяться самой.

Появление такого феномена, как новое большинство — это знак и властям, и оппозиции о необходимости менять приоритеты, подходы и убеждения. Но вот способны ли на это как в одном, так и в другом лагере?



КОММЕНТАРИИ