Алексей Демичик. Фото: SPEKTR.BY

Это молодой белорусский режиссер Алексей Демидчик. Еще пару лет назад он работал в борисовском Дворце культуры, а сейчас ставит и помогает ставить спектакли в Александринском театре в Санкт-Петербурге.

Как он попал в «Александринку», как проходят его рабочие дни и какие у него творческие планы?




— Расскажите немного о себе: где учились на режиссера, где после этого работали?

У меня два театральных образования. Я закончил Белорусский государственный университет культуры и искусств по специальности «театральная режиссура». После этого 2 года отрабатывал по распределению в борисовском Дворце культуры в театре-студии «Триумф». Потом буквально сразу же поступил на магистратуру в Санкт-Петербург в Российский государственный институт сценических искусств на факультет сценических постановок. Моя программа называлась «проектирование и документирование спектаклей». С одной стороны, она связана с подготовкой документации к выпуску спектакля на сцене, когда уже происходит процесс репетиций. С другой стороны, это научная деятельность, связанная с реконструкцией, фиксацией спектаклей, фиксацией сценического текста. Это такая очень узкая специальность, но на самом деле этого в дипломе у меня не прописано. У меня просто написано, что я магистр театрального искусства. Это позволяет заниматься любой театральной работой, спектр возможностей безусловно большой. В том числе могу занимать руководящие должности. Благодаря тому, что у меня есть режиссерское образование, я могу этим заниматься.

На данный момент я работаю в Александринском театре. Уже третий сезон стартовал, как я связался с «Александринкой».

— Почему вы решили поехать учиться именно в Петербург? Сложно ли было туда поступить?

Для меня этот город был овеян каким-то романтическим ореолом. Это для меня российский Париж. Город не такой огромный, как Москва, не с таким большим количеством иммигрантов. Понятно, что Петербург называют столицей с провинциальной судьбой. По сравнению с Москвой он провинциален, в принципе.  Но сам город мне нравится, его антураж, интересная энергия, атмосфера, старина, которая воздействует на мозги. К тому же, у меня тут были друзья и я знал, что еду не в никуда, а к кому-то. Также сюда переезжают многие творческие люди, именно творческие, а не амбициозные. Все амбициозные едут в Москву, а творческие именно в Петербург. Тут действительно атмосфера для творчества – много разных неформальных людей, людей, которые занимаются разными видами искусства.

Сложность в поступлении была только в том, что ты оторван от театрального контекста, который проходят в России. Беларусь – это не то, что провинция, но отшиб. Все культурные события, которые происходят в мире или России доходят до нас через много лет. Все театральные течения, которые в России были популярны лет 10 назад, сейчас в Беларуси воспринимаются как что-то новаторское. Если какие-то театральные  нововведения попадают в Россию из Европы с отставанием в 5 лет, к нам они приходят из-за изолированности страны через Россию через какой-то промежуток времени. То, что в Европе актуально сейчас, у нас будет актуально лет через 15. То есть мы с такой задержкой развиваемся. Я, например, не имел возможности быть включенным в современный театральный актуальный процесс, который происходил в Петербурге и в России вообще, тяжело за этим следить. Нужно в этом купаться: что-то смотреть, слушать фамилии, общаться с людьми. В этом плане мне было тяжело. Поэтому мне удалось поступить благодаря знаниям, которые я приобрел до этого. Они проверяют, как ты мыслишь, твое театральное видение, твой театральный «бэкграунд». Поэтому было сложно поступить, безусловно.

— Как привыкали к культурной столице?

Сложно было привыкнуть только к климату. Он отличается от климата в Беларуси – тут холоднее, зима длиннее. Когда ты работаешь в театре, идешь утром на репетицию (особенно это ощущалось, когда я жил на окраине), встаешь задолго до начала, едешь – еще темно. Приезжаешь в театр и там темно, как в казино – нет окон, только театральный свет. Уезжаешь из театра – уже темно. Такое ощущение, что ты живешь в полярной ночи, и это, конечно, отнимает все силы.

В плане взаимоотношения с людьми есть интересные нюансы. Тут люди какие-то более деятельные. Легко найти амбициозных. В этом плане было интересно привыкать, потому что у нас люди не такие, они у нас поспокойнее. Ну и конечно привыкал к тому, что здесь очень много культурных событий, только нужно успевать их фильтровать и отдавать отчет, чем ты заполняешь свой мозг.

— Как вы начали работать в Александринском театре?

Начну издалека. Мои занятия в магистратуре проходили на новой сцене Александринского театра. В рамках учебной программы у нас были встречи с различными театральными деятелями современности, которые, непосредственно, работают в этом театре. Так получилось, что в один из дней я посмотрел 2 спектакля главного режиссера театра Николая Рощина. Они мне жутко понравились, и я захотел работать с этим человеком, потому что его постановочный язык очень близок мне по духу. Я хотел приобрести у него какие-то знания, понять что-то новое. И так получилось, что буквально через день-два у нас была встреча с Николаем Рощиным. Он тогда сказал, что ему нужен помощник, потому что его нынешний занимается уже своими проектами, поэтому ему нужен человек, который был бы у него как ассистент. И я просто спросил, могу ли я прийти к нему на репетицию в 11 утра. Николай Александрович спросил у меня кое-какие вещи и пригласил на репетицию. Вот и все. Это произошло вот так, как бы спонтанно. После этого я вписался в спектакль «Баня». Выпустил его до конца. Около 3-4 месяцев посещал репетиции, составлял партитуру спектакля на 120 страниц. После спектакля я сказал Николаю Александровичу, что хотел бы продолжать с ним работу. Он сказал, что ему тоже понравилось, как я работаю, что я ответственно ко всему отношусь. Он взял меня в следующий спектакль полноценно. Мы выпустили спектакль «Сирано де Бержерак». И весь цикл выпуска спектакля (это целый год) я был там. Вот так и попал в театр. Где-то благодаря своей настырности и содействию людей. В театральной сфере почти все связано с везением и стечением обстоятельств.

Безусловно, мне там очень нравится работать. Тут совсем иные задачи, интересные проекты, большие постановочные возможности и способы для роста. Есть финансирование, что немаловажно для театра. Это крупнейший театр Питера. Я стою горой за этот театр. Мне всегда хотелось корпоративности – быть причастным к какой-то структуре, которой я буду верен. Потому что в театре именно так. Люди служат театру, трепетно к нему относятся. Каждый театр – это отдельная история, отдельная эстетика, отдельные взгляды. Те взгляды, которые сейчас здесь, тот художественный язык, который превалирует тут, мне нравится, мне по душе, и я готов за него сложить голову.

— Насколько работа там отличается от работы в Беларуси?

Во время студенчества я работал в Молодежном Театре в Минске. И если сравнивать работу там и работу в Питере, то понятно, что это разного рода театры. Разница в оплате труда, интересности проектов и профессионализме людей. Но мне об этом сложно говорить, потому что я не так много работал в Беларуси в театрах. Если бы я поработал в каком-нибудь «Купаловском», я бы мог сравнивать. Потому что надо сравнивать подобное – национальные академические театры. Нельзя сравнивать какой-то подвальный театр и большую сцену, потому что там разные задачи, разные бюджеты – все разное. Но конечно есть отличия в плане организации труда. Тут жестче условия, жестче конкуренция. Тебе нужно соответствовать требованиям, постоянно развиваться. Главное отличие – тебя постоянно подстегивает что-то, ты должен расти и двигаться, двигаться, двигаться…

— Как там относятся к белорусам и белорусскому образованию?

Белорусов здесь любят и к белорусам относятся хорошо. Надо отдать должное политике, которая ведется между двумя нашими странами. К белорусскому образованию относятся тоже нормально. У меня не возникало каких-то проблем с этим, чтобы мне говорили: «Ах, ты заканчивал белорусский ВУЗ, ах ты такой-сякой». Никто ничего не спрашивает, смотрят на то, что ты умеешь, и как ты выполняешь свою работу. А образование играет исключительно формальные роли. Главное, чтобы у тебя диплом был, да и все.

— Насколько сложно работать в Александринском театре?

Я бы не сказал, что работать мега сложно. Есть свои нюансы, сложности, с которыми приходится справляться. Сложности исключительно для меня – это высокая конкуренция и «междусобойчки». Также разное культурное поле. Мне многие вопросы в культурном поле, например, в политике неинтересны. Мне на них все равно. Но они касаются творчества, повседневной жизни, людей это будоражит, а тебя нет. В этом план сложно работать. А так, если у тебя есть единомышленники, работать несложно. Я вхожу в такую команду, где мне близок постановочный язык. Я не мучаюсь, по крайней мере.

— Как обычно проходит ваш рабочий день?

Если я расскажу свой рабочий график, многие скажут, что мне повезло. Я работаю только в дни, когда есть мои спектакли, в которых я занят. В месяц у меня бывает порядка 10-ти занятых дней. При этом зарплату мне платят в нормальном ключе. Это не значит, что работа останавливается. Всегда есть проекты, которые я должен выполнять. Еще я пишу свои сценарии, разрабатываю свои режиссерские замыслы, то есть работа идет постоянно, вне зависимости от занятости в театре. При этом могут быть какие-то встречи, которые возникают спонтанно и быстро – надо куда-то сходить, с кем-то увидеться. В день, когда есть спектакль, я прихожу к началу репетиции. Это 11 утра, либо 15 часов, если спектакль вечерний. Мы приходим к 15:00, репетируем до 17:00, потом перерыв и вечером смотрим спектакль. Когда идут активные репетиции перед выпуском спектакля мы работаем с 11 до 15, а вечером занимаемся другими вопросами: что-то делаем по сценографии, что-то по декорациям. Встречаемся с продюсерским отделом, постановочной командой, придумываем что-то с композитором. Процесс идет постоянно, в фривольном порядке, но идет. Когда был выпуск спектакля уже на сцене – самый активный период – начинаются репетиции в 11 и заканчиваются в 22-23 часа. Все это время ты что-то думаешь, репетируешь, помогаешь, сочиняешь, подсказываешь, записываешь. Думаешь, как что-то улучшить, сократить. Тяжело, но это процесс репетиций такой.

— Хотите остаться работать в «Александринке» или думаете о смене места работы?

Я не хочу пока менять место своей работы, потому что я понимаю, что не все узнал об этом театре. Не сделал все, что хочу сделать. Мне здесь очень интересно, и о смене работы я не думаю. Я только думаю, как бы дополнить свою работу в театре еще чем-то. Пока мне будет интересно, а я думаю, это будет продолжительный период времени, я готов здесь оставаться, работать и грызть землю за этот театр. Мне нравится команда, которая у нас постепенно формируется из спектакля к спектаклю. У меня уже есть определенные представления о том, что будет со мной через год в плане работы в театре. Пока то, что планируется на следующий год-полтора в Александринском театре мне по душе, мне это интересно, и менять я ничего не хочу.

— Какие у вас планы?

В будущем хочу делать свои проекты. Сейчас мне очень нравится сценарное мастерство. Меня всегда качает из одной стороны в другую. В планах писать пьесы, сценарии. Попробовать себя в анимации. Мне всегда хочется пробовать какие-то смежные с театром проекты. Хочется попутешествовать летом. Летом в театре межсезонье, и только тогда получается уехать. Работать, ждать путешествия, общаться с новыми людьми, заводить профессиональные контакты. В Питере моя жизнь связано с профессиональной деятельностью. Все планы у меня связаны с только ней.

Ну а в начале апреля на Новой сцене пройдет премьера моего режиссёрского и сценарного дебюта – спектакля по роману И. Тургенева «Дым».


Подписывайтесь на VBORiSOVE.BY в Instagram. Мы выкладываем красивые фотографии города и сторис! Подписаться
На сайте отключены комментарии, обсудите этот текст в нашем сообществе во ВКонтакте или Одноклассниках
ВКонтакте Одноклассники

Последние новости в Борисове