Уже почти два года прошло с того момента, как Беларусь потрясла самая громкая трагедия за всю ее современную историю – взрыв в минском метро. TUT.BY решил узнать, как сейчас живут семьи “первых белорусских террористов”? Как изменилась их жизнь? Какое отношение они видят со стороны? А как они ведут себя сами и готовы ли после пережитого что-то сказать окружающим? Екатерина Синюк съездила в Витебск и пообщалась с родными и соседями Дмитрия Коновалова и Владислава Ковалева.

Семья Дмитрия Коновалова по-прежнему категорически не желает рассказывать о себе. Отец Геннадий захлопывает дверь сразу же, как только слышит, что к ним приехали журналисты. Мать Людмила, с которой удалось немного поговорить возле ее работы, – также категорична. Узнав, что с ней хочет пообщаться журналист, Людмила ахнула и бросилась наутек – иначе не скажешь. Догнав ее, корреспондент TUT.BY услышала: “Не надо ничего”, “Не хочу ничего говорить”, “Вы свободны!” А напоследок еще раз: “Я повторяю вам, вы – свободны”.

Не захотел общаться и старший брат Дмитрия – Александр. Знакомые брата сообщили, что в его семье “эта тема – запретная”. “У него в прошлом году ребенок родился, стараются эту тему не затрагивать. Как только начинаешь спрашивать, жена его сразу в слезы: “Нет, не надо об этом!” – рассказала TUT.BY знакомая семьи старшего брата Коноваловых.

 

“У Коновалова подвала нет, у него был сарайчик – из досок сбитая будка”

О такой реакции нас предупреждали. Соседи Коноваловых, живущие с ними на одной лестничной клетке, заявили сразу: “Очень маленький шанс у вас. Не будут они с вами говорить. Они ни с кем не общаются”. Сосед Владимир рассказал, что “и в лучшие времена мы почти не общались”“А сейчас если столкнулись – поздороваюсь, вот и все. Или дверь в подъезд придержу. Или на какую-нибудь нейтральную тему жена с ними может поговорить вроде “подъезд давно не мели” или спросить “почему у вас собака хромает?”

Там (в квартире Коноваловых. – TUT.BYживет отец, мать и престарелая собака, хромающая на одну ногу. Выводят ее более-менее регулярно. Мать его ходит на работу, если можно судить по тому, что я вижу в свое окно. Старший сын весьма редко наведывает их. Я не могу понять вот что: их адаптация к ситуации, их внешний вид, некоторые обновки в одежках, какие-то жесты, настроение, не соответствует трагедии, которая произошла в их семье. Слишком быстро они забыли, – считает сосед. – Когда этих мальцов убили, очень быстро сняли эту так называемую охрану (за домом Коновалова постоянно наблюдали вплоть до мая прошлого года. –TUT.BY). Тут дежурила машина. Иногда, очевидно, у них машин не хватало, приходили пешком. Коноваловы без них не выходили. Надо в магазин за продуктами – сажают в машину и поехали. Выходной, ярмарка какая-то, или просто в город, тоже отлучались на машине, и надолго. Я с ними (охранниками. – TUT.BYиногда разговаривал – летом через окно, жаловались, что зарплата у них малая”. Всего охранников, по подсчетам соседа, было человек 6.

Когда охрану сняли, больше Коноваловых “никто не навещал особо. Не замечал”.

Дмитрия Коновалова сосед помнит. У нас подвал недалеко от его подвала (там, по версии следствия, Коновалов готовил взрывчатку для метро. – TUT.BY). Это не подвал дажеУ Коновалова подвала нет, у него был сарайчик – из досок сбитая будка”.

– Часто вы видели Коновалова там?

– Не могу припомнить. Я его сарай не проходил, и, идя к своему, не должен был проходить его. Мой сарай находится вначале (в первом ряду), а его – во втором ряду. Но у меня привычка: если я пришел в сарай – а у нас у всего отсека общий вход и общий замок – то потом, если я ухожу из сарая, я громко спрашиваю весь отсек: “Есть здесь кто-нибудь или я закрываю? Повторяю: Есть тут живые?” Чаще всего никто не отзывался, и я закрывал. Может, там что-нибудь и было (лаборатория в сарае Коновалова. – TUT.BY), не знаю.
Сейчас “подвал-сарай” Коновалова открыт. Освещения там нет. Впрочем, и так заметно, что подвал пустой. “Сначала опломбировано было, потом выгружали все, чистили, нумеровали по-новому, тройную инвентаризацию всех подвалов провели. Они, домоуправление, все освещение и порезали”, – добавляет сосед.

Подвалы-сараи в доме Дмитрия Коновалова

 

Остатки лаборатории Коновалова

 

Когда появилась эта надпись на подвале дома, соседи не помнят

 

Любовь Ковалева: “До суда мать Коновалова была другая”

Семья другого расстрелянного за теракт в метро – Владислава Ковалева – открыта для общения с журналистами. Мать Владислава Любовь Ковалева рассказывает, что после всего произошедшего люди стали узнавать ее на улице, правда, в основном в Минске. Сейчас “эту тему” люди в разговорах с ней стараются не затрагивать.

Немало людей, в том числе и анонимно, пишут Ковалевым письма поддержки. Кто-то даже прислал ей диск с записью допросов сына. Кто этот аноним и зачем посылал эти видео – неизвестно.

Любовь Ковалева показывает десятки писем, которые за это время пришли ей от людей. Судя по письмам, службы по “первым белорусским террористам” отслужили не в одной церкви.

С семьей Коноваловых Ковалева не общается. “Невозможно – меня увидят, на другую сторону улицы переходят. Последний раз предлагала вместе подавать жалобу в ООН. А она – “денег нет, где я деньги возьму?” А я где брала? Одолжила. Кредитов на себя, на родных, на друзей набрала”, – рассказывает Любовь Ковалева и добавляет: “До суда мать Коновалова была другая. Мы с ней разговаривали. Я к ней на работу ходила. Она боялась, что не сможет в суд прийти, что сына больше не увидит, она боялась того, что письма их Диме не отдают, и передачи. Но когда отпустили старшего сына и мужа (во время следствия их увозили на допросы на несколько дней. – TUT.BY),она вообще закрылась“.

Какого-то давления со стороны Ковалева не испытывает – ни угроз, ни звонков. “Наоборот, появились друзья. Единственный раз, в самом начале следствия, когда я не знала, что делать, позвонила следователю. Тогда он сказал: “Живите спокойно, у вас семья, у вас дочь”. Говорил очень мягко, это понятно, но тогда я очень за дочь очень испугалась”.

Зато в интернете, по словам Ковалевой, “вылилось много грязи”.

– Кто-то обвинял меня в связях с оппозицией. Мол, если бы я не связалась с оппозицией, решение было бы другим. Но я же в первую очередь обращалась к нашим государственным органам – Администрации президента, Генпрокуратуре, КГБ. Правозащитники? Я только одного видела на суде. Непонятно, почему их вообще там не было. Я ожидала, что будет больше людей, которые бы могли оценить с правовой точки зрения.

В Европу я поехала сама, и здесь правозащитники совершенно ни при чем. Из них вообще никто не знал, что я туда еду. Возможно, это повлияло на решение Лукашенко. Но даже если допустить, что Влад сделал то, в чем его обвиняют, то ему все равно смертная казнь не светила. Ну никак. Нельзя исключать и того, что это была месть Владу, когда он отказался от первоначальных показаний.

<…> Я поняла, что и с журналистами не со всеми можно общаться. Каждый по-своему понимает и передает информацию. Российские журналисты приезжали, и не всегда им была интересна правдивая информация. Все равно, бывало, от себя что-нибудь допишут.

Я не знаю, почему потерпевшие приняли такую позицию (то есть не сильно интересовались судом. – TUT.BY). Или не хотят, или боятся, или им все равно, кто ответит за гибель их близких? Те люди, которые ходили в зал суда на протяжении всего процесса, которые ежедневно там были, несмотря на занятость, несмотря на семьи, на работу – им было не все равно, кто ответит за это преступление. К сожалению, их было не так много. 

11 апреля 2011 года в 17.56 в Минске на станции метро “Октябрьская” прогремел взрыв. Трагедия унесла жизни 15 человек: 12 погибли сразу, трое умерли от ранений. Всего же в результате взрыва 387 человек получили ранения различной степени тяжести. 13 апреля в Минске был объявлен днем траура.

13 апреля Александр Лукашенко заявил о раскрытии теракта. Задержанные Дмитрий Коновалов и Владислав Ковалев дали признательные показания по взрывам в метро, на День Независимости в Минске в 2008 году и взрывам в Витебске в 2005 году. Оба оказались родом из Витебска – токарь и электрик. Президент в этот же день сообщил, что по месту жительства подозреваемого обнаружена целая лаборатория, где собирались взрывчатые вещества. Также он заявил, что за спиной подозреваемого в совершении теракта никто не стоит.

1 августа 2011 года было завершено предварительное расследование по делу о теракте в метро, а 4 августа уголовное дело направлено в Верховный суд. 15 сентября 2011 в столичном Доме правосудия начались судебные слушания, уголовное дело состояло из 550 томов. На суде Владислав Ковалев изменил свои первоначальные показания: заявил, что не участвовал в подготовке взрыва и не считает, что метро взрывал Коновалов. Сам Коновалов, как и его родители, отказались от дачи показаний в суде.

30 ноября 2011 года суд приговорил обоих обвиняемых к смертной казни. 17 марта 2012 года стало известно, что смертные приговоры в отношении Владислава Ковалёва и Дмитрия Коновалова приведены в исполнение. Согласно белорусскому законодательству, тела расстрелянных родственникам не выдаются. Место их захоронения также держат в тайне.

Автор: Екатерина Синюк



КОММЕНТАРИИ