С того момента, как в минском метро прогремел взрыв, прошло уже два года. Трагедия унесла жизни 15 человек: 12 погибли сразу, трое умерли от ранений. Всего же в результате взрыва пострадало около 400 человек. Как сейчас их здоровье? Как изменилась их жизнь после неожиданной трагедии? Продолжают ли они ездить в метро? TUT.BY пообщался с пострадавшими.

Не все пострадавшие идут на контакт с журналистами. Многие из тех, кто еще в прошлом году активно рассказывал о своей жизни, закрылись. Некоторые признаются, что “это было так давно”, что они “уже и забыли”.

Некоторые помнят все, и специально не дают себе забыть. Один из пострадавших признался, что специально на рабочем столе компьютера поставил фото обелиска, который поставили на “Октябрьской” в честь погибших. И пока убирать ее не планирует.

Татьяна Пугачева (1981 г.р.) работала бухгалтером на белорусской железной дороге, но на работу не может вернуться до сих пор. “Второй год по больницам. Вот только очередной раз выписалась. Если честно, я не хочу это вспоминать. Сейчас надо восстанавливать конечности. Мне предстоит укорочение одной ноги. Из другой ноги вырвало мышцу. Теперь это все надо “закрывать”. Сижу дома в основном, на работу зовут, но пока я не могу ничего знать. Транспортом почти не пользуюсь. Я сейчас дальше магазина не хожу”. “Нужна ли мне помощь? Нужна, наверное. Сейчас приходится жить только на пенсию”, – говорит Татьяна.

Ксения Ращинская

Ксения Ращинская (1993 г.р.) – студентка 3-го курса БГУ. Из-за взрыва получила тяжкие телесные повреждения. “У меня был перелом голени оченьсложный, открытый. До сих пор осколок остался от этой мраморной скамейки, но он меня не беспокоит. В больнице я лежала достаточно долго, месяца 4, потом еще постоянно на снимки приезжала, на все восстановление месяцев 8 ушло. Но учебу продолжаю, в академический отпуск не уходила, ко мне лояльно относились преподаватели”. В метро Ксения продолжает ездить. “Конечно! Я не переживаю по этому поводу, не жду плохого. Все, что ни делается, все к лучшему”.

 

Александр Александрия

С еще одним пострадавшим –Александром Александрией (1991 г.р.), который посещал зал суда во время процесса над Коноваловым и Ковалевым, общался с журналистами, связаться напрямую не удалось. С тех пор Александр поменял уже несколько номеров телефона, удалился из соцсетей. По его новому телефону с ним связаться тоже не получилось.

Его брат Георгий рассказал TUT.BY, что Александр – очень активный парень по жизни – восстановился не полностью. “Мы живем отдельно, но я думаю, если бы он жил полноценной жизнью, он бы столько раз не менял номера, не удалялся бы (из соцсетей – TUT.BY). Сколько операций было – не сосчитать. Сейчас у него инвалидность. Большую часть времени проводит дома. Ходит с палочкой или с костылями”. Когда будет восстановление – “сейчас пока нельзя точно сказать”.

Еще в прошлом году сам Саша рассказывал, что вечером 11 апреля 2011-го он с другом гуляли по городу, прошлись по набережной Свислочи и зашли в метро на площади Победы. На “Октябрьской” надо было переходить на вторую линию и ехать до Немиги, домой.

“Поезд остановился, открыл двери и тут же раздался взрыв. Я стоял у входной двери и уже даже сделал первый шаг на платформу. Но ступить на ногу не смог, она как-то ненатурально подвернулась и я упал. Посмотрел вниз… Часть правой ноги, чуть выше стопы болталась на коже, джинсы превратились в ошметки. Рядом лежала женщина. Кругом кровь, куски человечного мяса, дым, запах гари.…”

Александр на суде


Хайдар Чарыев (1992 г.р.)
 – студент БГУИР из Туркменистана. В списках пострадавших значится в графе “тяжкие телесные повреждения”. “Сейчас чувствую себя отлично, каждый день продолжаю ходить на пары, как и раньше, – оптимистично говорит Хайдари лишь между делом поясняет: “У меня ампутация 1/3 ноги. Сейчас хожу на протезе”.

Хайдар Чарыев

На протезах ходит сейчас и Ярослав Пясецкий (1984 г.р.) – тот самый парень, которому “посчастливилось” в момент взрыва сидеть в центре платформы на лавочке. 11 апреля 2011-го он ждал там свою девушку. Сразу после теракта ему ампутировали обе ноги до колен.

“Девушка по-прежнему со мной, жду весну, – рассказывает он. – Я не хочу это все снова вспоминать. У меня нормально все. Уже хожу, поставили протезы, могу ходить на работу. Правда, впереди – еще одно протезирование”.

 

Ярослав Пясецкий

Две девушки Анна Солодкая (1981 г.р.) и Марина Шубич (1988 г.р.) ехали в вагоне, пострадавшем больше всех. Обе получили тяжкие ранения. Сейчас они не хотят вспоминать о произошедшем. Рассказывают, что уже выздоровели. Марина также поясняет, почему не хочет говорить на эту тему: “Просто я не живу этим событием так, как журналисты”.

Алесь Романовский

Алесь Романовский (1989) также получил тяжкие телесные повреждения. Он рассказал, что сейчас со здоровьем “уже все хорошо”. “Нога была сильно повреждена, открытый перелом. Лежал в больнице 2,5 месяца, а потом на больничном был долго. Сейчас работаю и учусь, – говорит Алесь. – На метро езжу, а чего бояться? Даже не было мысли такой, чтобы начать бояться метро”.

Слышно по голосу, что дату 11 апреля 2011-го вспоминать ему не особенно хочется. “Я тогда ехал с работы, мне даже пересадку не надо было делать на Октябрьской. Просто пропускал пассажиров, должен был зайти обратно в вагон и ехать дальше”, – коротко объясняет он.

Андрей Тышкевич (1984 г.р.) тоже не хочет вспоминать произошедшее. “Я не хочу на эту тему говорить, я итак достаточно говорил, да и не хочется вспоминать. У меня все хорошо, родился ребенок. На метро продолжаю ездить”.

Андрея во время взрыва отбросило на рельсы. Ранее Андрей подробно рассказал TUT.BY, как отразился на нем взрыв:

“Я себя видел на видео, когда упал на рельсы. Сам выбрался, на левой кисти не было кожи. Если бы не рост мой, я не знаю, как бы выбрался. Пережив это, уже ничего не страшно вообще в жизни. Быть на грани, видеть все, что там происходит и выбраться оттуда более-менее живым и невредимым, – это значит, кто-то наверху хочет, чтобы еще что-то я сделал в этом мире, для себя, для семьи, для близких”. 

Андрей Тышкевич

 

Елена Лебединская (1960 г.р.) рассказала, что с приближением даты 11 апреля уже второй год становится “не по себе”.

Во время взрыва Елена находилась, по ее словам, на эскалаторе. “Я была там, когда обрушился потолок. Сразу меня увезли в больницу, обследовали, предложили госпитализацию, но я написала отказ, решила дома лечиться. Утром 12-го позвонили из поликлиники, сказали срочно приехать. У меня был кашель, температура, рвало несколько дней чем-то черным. Экспертиза показала, что у меня почему-то бронхит. Нигде даже про гипертонический криз не сказано, а ведь раньше у меня никогда его не было. Потерпевшей меня официально не признали, потому как у меня отсутствовали значимые телесные повреждения”.

Именно поэтому, говорит пострадавшая, материальных компенсаций Елена не получила. “Мне в суде прокурор предложил: обращайтесь к террористам, предъявляйте им претензии. Но я претензии предъявляла не террористам, а государству. Системе, которая не смогла нас оградить от этого”.

Елена Лебединская.
Фото: mazurkevich.livejournal.com

Сейчас, рассказывает Елена, она старается “абстрагироваться”. Но на метро ездить не может – даже несмотря на то, что живет возле станции метро и на работу удобней всего ездить именно на нем. “На метро езжу очень редко. Бывает, еду, и если свет гаснет на секунду, или торможение резкое, я выпадаю из реальности. Перепады давления до сих пор, и сейчас я из бронхитов не вылезаю”.

“Когда был Хавьер, я попала в это время в метро, – продолжает Елена. – Это было так страшно, плечом к плечу, эта сдавившая со всех сторон масса! Куда все смотрели? Метрополитен? Милиция? Там если бы малейшая паника, была бы еще одна трагедия, там бы людей полегло не знаю сколько. Я вышла оттуда в не меньшей прострации, чем после взрыва”.

Среди опрошенных TUT.BY пострадавших встречались и те, кто делал неожиданные признания. “Я не знаю, какие мысли были у тех, кто делал этот теракт, но я в какой-то мере даже благодарен им. Они сделали меня лучше: все проблемы, которые мне сейчас выпадают, – это не проблемы. Я был на волосок от смерти, а сейчас я ЖИВУ, и у меня все ОТЛИЧНО, и я не хочу этого забывать. Я хочу помнить об этом, и, вспоминая, каждый раз понимать, как я счастлив, что просто живу”, – написал нам один из наиболее пострадавших, но пожелал остаться не названным.

Немного удивило и то, что некоторые признавались, что им “все равно”, “безразлично”, кто совершил этот теракт. Наверное, журналистам это сложно понять, но когда переживешь такое, хочется просто жить, правды ведь на 100% все равно никто не скажет. Зачем зацикливаться?”– считает один из потерпевших.

Фото: nn.by
Фото: nn.by

Автор: Екатерина Синюк



КОММЕНТАРИИ