Стоило ли восставать в 2020-м? Дискуссия аналитиков Валерия Карбалевича и Андрея Казакевича

0

"Были где-то 10 дней после 9 августа, когда Кремль колебался, кого поддержать в Беларуси".

Кто был организатором революционных событий 2020 года? Решили ли те события спор о преимуществах мирного и немирного протеста? Было бы неизбежным российское вторжение, если бы революция победила?

На эти вопросы Юрия Дракохруста на канале Свобода Premium отвечают директор института «Политическая сфера», доктор политических наук Андрей Казакевич и политический обозреватель Радио Свобода Валерий Карбалевич.

— Исполняется два года после президентских выборов. Чем дальше те события уходят в прошлое, тем глубже мы осознаем их смысл и значение. Стоило ли тогда восставать? Теперь мы знаем, что было потом и происходит до сих пор. Но и тогда такие разные люди, как Евгений Прейгерман и Зенон Позняк, говорили, что не нужно, что это очень плохо закончится. Они были неправы?

Казакевич: Это история и это политика, мы не знаем, что было бы, если бы люди не поднялись. И не факт, что было бы лучше. Закручивание гаек тогда началось раньше — после протестов 2017 года, хотя и не в таком массовом масштабе.

Большинство тех, кто тогда поднялся, не знали, кто такой Прейгерман, да и о Позняке тоже знали смутно. Не следует преувеличивать роль гражданского и аналитического сообщества в процессах 2020 года.

Было очень сильное напряжение в обществе. И те или иные субъекты все равно стали бы каналами выброса негативной энергии. Эта энергия накапливалась в течение десятилетия стагнации.

Еще одна загадка 2020 года — то, что власти не вели позитивную избирательную кампанию. Это все и привело к политическому кризису.

Карбалевич: Любая революция — это взрыв коллективного подсознательного. Если сейчас звучат упреки насчет того, что не стоило подниматься, то в адрес кого эти упреки?

Прейгерман в апреле 2020 года писал письмо о примирении и оно был адресовано титульной оппозиции. Но когда начались протесты, эта титульная оппозиция оказалась в стороне. После провала праймериз оппозиция собиралась бойкотировать президентские выборы.

У общества тогда не было руководителей, или они по ходу процесса менялись и появлялись другие. Когда изменения назрели, они ни у кого не спрашивают, чтобы прийти.

Не старые структуры гражданского общества были тогда двигателями протестов. В ходе протестов появилась новая инфраструктура гражданского общества в виде чатов и дворовых сообществ.

— Как, кем управлялся протест 2020 года? В 2006 и 2010 годах политические лидеры призвали людей на площадь и управляли ею. А кто руководил многомесячными протестами в 2020 году? Тихановская и Бабарико к ним даже не призывали.

Казакевич: Была большая негативная энергия. Иногда она выплескивалась через организованные структуры — через штабы кандидатов в президенты, через традиционные медиа. Но тогда появлялись и новые каналы коммуникации и взаимодействия — те же телеграмм-каналы.

Тогда политизировалось и гражданское общество, и бизнес. Но это не выглядело как управляемый процесс.

Тогда делалось видео, ставилось в Телеграмм и набирало сотни тысяч просмотров. Когда даже те самые люди пытались это делать в 2021 году, это уже не работало.

А в 2020 году хотели критики. И не слушали голосов, которые призывали к осторожности и терпимости. Не нужно забывать, что кроме Тихановской были же и другие альтернативные кандидаты — Андрей Дмитриев, Анна Канопацкая, Сергей Черечень.

Но они выдавливались из информационного пространства, так как не давали революционной повестки дня.

Некоторые речи Дмитриева были лучше структурированы, чем речи Тихановской. Но общество воспринимало ее, а не его.

Люди хотели показать, что они против.

Что касается гражданского общества, то если не большая, то изрядная ее часть в протестах не участвовала. Они скорее разделяли обеспокоенность Позняка и Прейгермана. Хотя в 2021 году они были наказаны. И не за участие в протестах или за причастность к нему, а потому что были связаны с Западом.

Когда звучали призывы к пониманию, то не звучали голоса за это со стороны власти. Власти сознательно взяли курс на конфликт с начала избирательной кампании.

Большую часть своей политической карьеры Лукашенко был популистом. В 2020 году он решил стать крестоносцем своих ценностей.

— Протесты 2020 года были подчеркнуто мирные. Стали мемом белорусы, которые во время протестов снимают обувь, чтобы встать на скамейку. Протесты 2020 года, как и все предыдущие, проходили под лозунгом — только мирно. Многие во время протестов слушали стримы Максима Каца, который обосновывал именно такую форму. Сейчас происходит процесс Федуты-Зенковича-Костусева. Это была попытка действовать иначе. Но большого результата не принесла и она. Так какие выводы из событий 2020 года — как нужно действовать?

Казакевич: Методы должны быть адекватны ситуации. Никаких возможностей силового противостояния в Беларуси в 2020 году не было. Общество было к этому не готово, это не соответствовало настроению, ощущениям большинства людей, выходивших на улицы.

Для организации силовых действий должны быть соответствующие структуры.

В 2020 году люди по крайней мере должны были попробовать мирный протест.

Карбалевич: После президентской кампании 2006 года, когда на Октябрьской появилась палаточный городок, многие упрекали Милинкевича и Козулина в нерешительности. Почему они не направили толпу на решительные действия, а повели возлагать цветы к памятнику Победы.

И пять лет потом Милинкевича за нерешительность упрекали. В 2010 году решили «ошибку» исправить. Поломали двери в Доме правительства. В результате был огромный погром оппозиционных структур и десятки политзаключенных.

Теперь история повторяется. Опять упреки, что в 2020 году действовали нерешительно, не шли на штурм. Поэтому давайте теперь создавать белорусскую освободительную армию, освободительное движение, давайте готовиться к вооруженному восстанию.

Проблемой 2020 года был не характер протеста, а отсутствие четкого лидерства, руководства.

— В разгар протестов Владимир Путин объявил, что создает силовой полицейский резерв на случай, если в Беларуси протесты превратятся в беспорядки. В этом году были обнародованы документы, согласно которым россияне в 2020 году готовили даже вооруженные силы для вмешательства в белорусский политический кризис при определенных обстоятельствах. Ну, и в 2022 году мы видим, на что способна Россия. Если бы в 2020 году белорусская революция начала бы побеждать — было бы неизбежным российское военное нападение на Беларусь?

Карбалевич: В 2020 году Россия давала Беларуси небольшой шанс. Это были 10 дней после 9 августа, когда Кремль колебался, когда российские официальные СМИ довольно адекватно оценивали ситуацию в Беларуси.

Это было в определенной степени повторение армянского кейса 2018 года, когда Пашинян пришел к власти после мирных протестов, во время которых не ставился вопрос о геополитическом развороте. В Беларуси в 2020 году этот вопрос также не ставился.

Был шанс на успех, который не привел бы к российскому вмешательству. Путин говорил, что Россия может вмешаться, если в Беларуси будет происходить силовой вариант. Так же она вмешалась в события в Казахстане в начале этого года.

То, что белорусские протесты в 2020 году были мирными, предотвратило российское вмешательство.

Казакевич: В 2020 году Россия играла с белорусским протестом. Там не было восприятия белорусского протеста как угрозы российским интересам. Так было по крайней мере до определенного момента, а может и вообще.

Зимой-весной 2020 года отношения между Беларусью и Россией, между Лукашенко и Путиным были далеко не идеальны. Россию белорусские власти тогда рассматривали как угрозу, было много высказываний по этому поводу.

А про Запад тогда практически ничего плохого не говорилось.

Я согласен с Валерием, что ключевыми были несколько дней после выборов, после 9 августа. Россия тогда могла поддержать различные сценарии. Она, разумеется, требовала бы от силы, которая победит, определенных гарантий обеспечения своих интересов. Но сразу после выборов она не поддерживала однозначно Лукашенко.

Были консультации с белорусскими властями. Протест в первые дни не сумел победить. В итоге Москва сделала ставку на Лукашенко.

Именно тогда он начал говорить, что протесты организовал Запад. И начал отрабатывать российскую повестку дня. Тогда появился десант российских пропагандистов на белорусском телевидении.

Эта отработка российской повестки дня началась на разных уровнях — от исторической политики до международной. Но еще всю осень 2020 года Кремль пытался играть с протестными настроениями в Беларуси.

ВИДЕО

Перевод с бел. — EX-PRESS.BY

Источник: ex-press.by

Leave A Reply

Your email address will not be published.