Павлюк Быковский: Теперь стало понятно, каким образом Латушко будет сотрудничать с Тихановской

0

Власти будут представлять результаты конференции как подтверждение того, что оппозиция и в 2020 году, и позже готовила вооруженный переворот.

Как комментируют ход и итоги конференции «Новая Беларусь» провластные источники информации? Удовлетворено ли результатами конференции независимое общество? Была ли права Вероника Цепкало в своей критике медиа?

На эти вопросы Юрия Дракохруста на канале Свобода Premium отвечает медиаэксперт Павлюк Быковский.

— Каким было медийное «эхо» конференции «Новая Беларусь» — ее ходы и решений, в первую очередь — создания переходного кабинета? Насколько много писали о ней в СМИ, социальных сетях, мессенджерах? Многие провластные телеграмм-каналы дружно перепечатали пост с канала BelVestnik под заголовком «»Оппозиция» делает ставку на силовой вариант смены власти в Беларуси». Этот материал содержит прямую угрозу в адрес члена переходного кабинета Валерия Сахащика — «Бывший подполковник забыл про железный молот, который может прилететь в голову тем, кто чирикая угрозы, пытается запугать мирное население Беларуси». Лидер Консервативно-Христианской партии БНФ Зенон Позняк критически оценил конференцию, отметив, что «В политическом смысле было бы лучше, чтобы эту группировку вообще ликвидировать». Политический обозреватель телеканала СТВ Григорий Азаренок перепостил оценку Позняка, сопроводив комментарием — «Ликвидировать!». Павлюк, из этих реакций провластных информационных каналов — какой дальнейшей информационной линии этой стороны вы ожидаете?

— Власти будут рассматривать заявления, которые звучали на конференции, как подтверждение своих тезисов — мол, мы же говорили, что в Беларуси готовился вооруженный переворот, вот наконец это подтверждено теми лицами, на которых возлагалась ответственность за организацию переворота.

Полагаю, будет говориться, что оппозиция раскололась. Это традиционный набор тезисов, которые нужны для дискредитации противника. Это все описано в учебниках по военной пропаганде. Свою сторону нужно убедить в его мощи и единстве, а противника показать недееспособным, неспособным к сопротивлению и разделенным внутри себя.

— Валерий Карбалевич написал, что образование переходного кабинета стало ответом на общественный запрос. Удовлетворено ли общество этим ответом? Чем оно, так сказать, отвечает на ответ на свой запрос?

— Было большое внимание к конференции, много людей смотрели ее в живой трансляции, многие включались в ее работу, задавая вопросы и высказывая свои мнения в чате трансляции. Все независимые медиа писали о ней, некоторые из них делали прямые текстовые трансляции ее хода.

Были большие ожидания от этой конференции. На мой взгляд, подробное описание деталей конференции и внимание на противоречии создали «белый шум», на фоне которого не очень видно было, что существенное происходит, что важно, а что — нет.

— О конференции высказывались многие — и журналисты, и политики, и рядовые юзеры соцсетей. Но высказались и лидеры общественного мнения, пользуясь ироническим термином Пелевина, «начальники дискурса». До конференции и во время нее высказались, например, Андрей Дынько, Александр Класковский, Артем Шрайбман.

И все они продемонстрировали сдержанный оптимизм, мол, ничего плохого в результатах конференции нет, но большого результата от них ждать не стоит. Может, я не тех читал — но на ваш взгляд-была ли какая-то общая оценка лиц, к мнению которых прислушиваются?

— Вы назвали трех политических аналитиков. Но высказываний было много, и не только от тех, кто анализирует политику, но и от тех, кто ее делает, кто в ней участвует. Я бы отметил высказывания Вадима Прокопьева, очень ярким было присутствие Вероники Цепкало. Инфлюенсеры социальных сетей не исчерпываются политическими аналитиками. Аналитики действительно высказались сдержанно, но инфлюенсеры в целом были более раскрепощены, причем как в положительных, так и в отрицательных оценках. Люди опытные знали, что состоится на конференции, и для них не было большой интриги в том, что там произошло. Но она была в том, как это будет подано.

Институционализация оппозиционного поля, которая произошла в Вильне, — это довольно важная вещь. Также важно, что в эту новую конфигурацию был включен силовой фактор в лице Валерия Сахащика. Апелляция к личности Зенона Позняка создала дополнительную интригу.

— Можно вспомнить информационный контекст избирательной кампании 2020 года. Перед ее началом царила апатия, довольно неубедительно прошли оппозиционные праймериз, довольно громкими были голоса за бойкот. И вдруг — выдвижение Цепкало, Тихановского, Бабарико. И всю апатию, уныние, утомление как рукой сняло. Кардинально поменялась ситуация и в информационном пространстве, в социальных сетях и в обществе в целом. Теперь, после Виленской конференции, возникло нечто подобное?

— Если говорить об эмиграции, то это вполне возможно, внимание к конференции было действительно большое. Но нельзя сказать, что это можно сравнить с реакцией 2020 года на приход таких фигур, как Цепкало, Тихановский, Бабарико. Теперь новая фигура — это Валерий Сахащик, да и он фигура относительно новая — он новый в этой среде.

Теперь стало понятно, каким образом Латушко будет сотрудничать с Тихановской. Тихановская и раньше была фавориткой медиа и воспринималась как один из главных символов и лидеров противостояния Лукашенко. Так что кардинального переформатирования политического поля не произошло.

— Одним из самых громких событий Виленской конференции было выступление Вероники Цепкало, которое вы уже вспомнили. Она обвинила независимые медиа в тенденциозности, в замалчивании деятельности, в частности, ее и ее мужа, Валерия Цепкало. Некоторые посмеялись над ее предложением создать некий орган по контролю степени объективности СМИ. Но вопрос и впрямь интересный. Почему о той же конференции в Вильне писали гораздо больше, чем о форумах, созванных Цепкало в Варшаве и Берлине? Почему, скажем, про Латушко пишут больше, чем про Цепкало, про Тихановскую — больше, чем про Латушко? Вероника прозрачно намекала на то, что такое положение — результат политической коррупции, того, что офис Тихановской, Франтишек Вячорка, покупает СМИ. А какое ваше объяснение?

— Сам посыл, что СМИ должны писать о всех поровну, необоснован. СМИ определяют повестку дня, определяют, какие события важны, а какие — нет. В британской ВВС, работающей на Великобританию, там первые новости будут об экологии — о дельфинах, о китах, а только потом — о дебатах в парламенте. Они так определяют приоритеты, важность событий.

Это формируется и традицией, и аудиторией. Медиа не обязаны давать слово каждому, кто к ним обратился.

До определенной степени такая обязанность есть у медиа, которые финансируются государством. Нужно различать государственные и общественные медиа, последние совершенно не работают под диктовку государства. Вероника Цепкало ссылалась на опыт немецких медиа. Но там общественные медиа существуют на абонентскую плату, которую платят домохозяйства.

Идеальной системы нет, даже в демократических странах случаются попытки тех или иных политических сил надавить на медиа, но из этого не следует, что о всех нужно сообщать в одинаковой степени.

Медиа сами определяют иерархию важности, определяют, кто из ньюсмейкеров более влиятельный, а кто меньше, и кому уделять больше или меньше внимания. Только во время избирательной кампании могут приниматься другие нормы, когда всем участникам соревнования нужно отдавать одинаковое внимание.

В демократических странах это правило обязательно только во время выборов и только для общественных СМИ. Коммерческие СМИ обычно во время выборов также придерживаются этого правила, но по собственной воле.

Есть конспирологическая теория, согласно которой белорусскими независимыми медиа управляют из какого-то единого центра. Сложно объяснить, что это не так, тем людям, которые в эту теорию верят. Конспирология существует веками, и никакие аргументы на ее сторонников не действуют.

— Как СМИ определяют, что важно, а что неважно, кто влиятельный, а кто нет? В демократической стране иерархию в политике так или иначе определяют результаты выборов. Естественно, что СМИ в демократической стране уделяют больше внимания партии, получившей на последних выборах 30%, чем той, которая получила 5%. В Беларуси последние выборы были 2 года назад. Их результаты были явно сфальсифицированы. Но почему и сейчас, по мнению СМИ, Тихановская важнее, чем Цепкало? Зенон Позняк последний раз участвовал в выборах в 1994 году. Но тем не менее он до сих пор ньюсмейкер, его цитируют. Можно ли сказать, что белорусские СМИ определяют иерархию важности политиков произвольно?

— Я не голосовал за Тихановскую в 2020 году. Но я признаю, что за нее тогда проголосовало очень много людей. Это дает ей определенный мандат доверия. Также важно, какие действия были сделаны ею. Во всем мире политиком считается тот, кого куда-то избрали и который кого-то представляет. В Беларуси с тех пор как БНФ не попал в Верховный Совет ХІІІ созыва, независимые медиа должны были считаться с тем, что есть оппозиция, которая не представлена в парламенте, но имеет определенное доверие общества. И уличные демонстрации, и результаты социологических опросов показывали, что за этими людьми что-то стоит.

В 2020 году мы видели очень массовые протесты, и мы могли оценить потенциал тех людей, которые призывали выходить на протесты. Однако отмечу, что Светлана Тихановская говорила, что гордится протестующими, но вначале не призывала к протестам. И для медиа возникал вопрос: кто же организатор протестов? В итоге у нас получалось, что протестами руководит Степан Светлов (aka NEXTA). Подобное клише было в 2011 году о революции в Египте, что это была твиттер-революция. В Беларуси якобы произошла телеграмм-революция. Я считаю, что это упрощение и по поводу Египта-2011, и по Беларуси-2020.

А потом были попытки различных политических сил привлечь к себе внимание. У некоторых, как у офиса Тихановской, они были успешнее, у других — менее успешными. Но это естественный процесс.

Перевод с бел. — EX-PRESS.BY

Источник: ex-press.by

Leave A Reply

Your email address will not be published.