Аналитик: Я сперва не понял, что имел в виду Вадим Прокопьев, говоря, что армия — не значит кровь. Теперь дошло и тут он, пожалуй, прав

0

"Демонстрация силы может стать недостающим звеном в реализации нашего освобождения".

Отгремели годовщины, «пора и о душе подумать». Фланг альтернативной оппозиции пока трогать не стану: они пока не представляют угрозы, но будем иметь в виду, что фоновый шум бывает небезопасен, пишет автор аналитического телеграм-канала «Политонелогия».

Уважаемый Харитонов написал давеча: «Демократизация Украины и Беларуси – два совершенно разных, хотя и, конечно, отчасти взаимосвязанных процесса. Беларусский кейс отстаёт от украинского на порядки в том числе и потому, что демсилы Беларуси за почти 30 лет не предложили ни европейскому, ни американскому бизнесу (как крупным источникам финансирования политиков ЕС и США) каких-либо понятных перспектив заработка в случае демократизации Беларуси».

Соглашусь некоторыми уточнениями. Да, политический реализм штука упрямая, и устойчивые ассоциативные группы интересов за пределами РБ понимают, что вопросы доверия, предсказуемости и главное, эффективности не нашли ответов за долгие годы.

За почти 30 лет Лукашенко, при участии Путина превратили страну в чёрную дыру. Однако, и тут я хотел бы скорректировать тезис Харитонова, есть два важных нюанса. Во-первых, времена меняются и то, что релевантно фразе «за почти 30 лет», не вполне срабатывает в диапазоне «последних двух». Используя термин «демократические силы», вместо «оппозиция», мы не пытаемся играть словами: наша задача провести черту, отделяя ограниченный инструментарий прошлых моделей сопротивления, от тех возможностей, которые есть сегодня: и большинство внутри страны (пусть спящее, но осознавшее себя), и легитимность (в первую очередь международная) и кризис идей и возможностей внутри режима и многосторонние попытки консолидации.

На экономической панели один из спикеров напомнил, что в мире существует около 52 автократий, на борьбу с которыми «демократическим силам» этих стран тоже нужны средства. И будто бы возникает вопрос, почему Беларусь, а не кто-то еще. Мол, мы должны уметь себя продать. И тут я вижу фундаментальную ошибку, опять же, в духе ложного политического реализма. Дело в том, что, из 52 автократий едва ли больше одной так удобно расположены в самой Европе, на пересечение нескольких торговых путей. Наша наука, как и история, к слову, европоцентрична и Европа — это не просто континент — они считают её «домом» и в их собственных интересах, чтобы в «доме» было чисто и светло. Наша задача им об этом напомнить, а после не давать забыть.

За период с 2013 по 2019 год Лукашенко допустил ряд системных ошибок, что предопределили институциализацию гражданского общества в Беларуси. С одной стороны, на фоне Крыма он действовал логично: пресловутая межполовая многовекторность — это диверсификация рисков зависимости. В 2015 году, например, он вместе с Колей сгонял в Нью-Йорк, что вполне можно считать маркером потепления. Чем хуже становились отношения с Москвой, тем сильнее он стремился «понравиться Западу», невольно ослабляя контроль. Так, постепенно, в условиях относительной, пусть и камерной свободы, сформировался «наш горизонт», которому долгое время очевидно не доставало вертикали, собранности и связности элементов. Диктаторы стареют на наших глазах и глупеют, стоя перед нами за кафедрой. Что, как и почему произошло в 2020 году все присутствующие, думаю, в курсе, но главное: стечением обстоятельств, случайных действий сформировался устойчивый запрос даже не на перемены, но на участие и развитие. Выделилась и протовертикаль, существования которой всё равно невозможно избежать, сколько бы Цепкало не говорил, искажая сущность процесса, что «закончилась эпоха вождей». В комментариях пару дней назад я обсуждал проблему «демократий». Повторяться не буду, скажу лишь, что сейчас, в условиях придавленности, репрессий и, конечно, иммиграции, ничто, кроме формата представительной демократии попросту не реализуемо. Прямая же, с уклоном в парламент, стоящий на местном самоуправлении будет возможна, когда местом станет не интернет, а реальная земля, где в активном сообществе сосуществуют разные люди, которые хотят решать локальные проблемы. Прямая демократия с этого и начинается.

Что я вижу текущими целями кабинета? Координацию многочисленных горизонтальных инициатив по направлениям. Я писал ранее про стартап-хаб, но писал в негативном ключе. Можно посмотреть на это и в позитивном, и я повторю тезис, который уже озвучивал: важная задача для кабинета — активная (проактивная даже) поддержка релевантных инициатив, генерация и аккумулирование смыслов.

Теперь по пунктам. Я считаю, и кажется, они упускают это, что необходимо ввести должность «представителя по медийной и информационной политике». Предполагаю, даже, что ради этого стоит пожертвовать представителем по национальному возрождению, ежели таковой планируется. Ведь оно — возрождение — это как бы наша надстройка и каждый на своём месте в конечном итоге занимается именно им. Если некоторые усилия и намерения нужно канализировать, то национальное возрождение, наоборот, распределять, добиваясь разнообразия. То, что на конференции не состоялась панель по медиа — симптоматично. На данный момент, судя по всему, единой и цельной медиа-стратегии просто нет. Разрозненные каналы коммуникации, СМИ, закономерно клонящиеся в активизм и субъективность (а как иначе, если ты — личный враг Лукашенко), отсутствие системного информирования и недостача площадок для дискуссии — это всё усиливает атомизацию и деполитизацию. Например, когда Вероника Цепкало жалуется на путешествия Светланы и на «красивые фоточки» — это манипуляция. Вопрос же в том, что именно на фоне недоинформированности такая манипуляция стала возможна. Ответственный за медиа — представитель — должен не просто собрать команду и представить стратегию, но вынести — пусть даже через «Голос» её на общественное обсуждение, а также в экспертное поле, для коррекции и запуска в работу.

Не хватает в планах, на мой взгляд, и представителя по вопросам образования. Во-первых, масса преподавателей из ВУЗов и школ Беларуси были вынуждены покинуть страну и поддержка им не помешала бы. Во-вторых, просвещение должно стать важнейшим элементом медийной политики, а то надоело уже слушать популистские восклицания в духе «почему кого-то так и не признали террористом?!» В-третьих, система образования в Беларуси сгнила, а строить новую — дело не одного года. Все ведь знают, почему диктаторы в первую очередь берутся реформировать именно его? Всё просто — это долгосрочный процесс, негативные и позитивные эффекты которого видны далеко не сразу. А работа будто бы и делается.

И, конечно, то, о чём я писал в преддверии конференции: аналитический центр. В необходимости создания подобной структуры я еще раз убедился, когда обнаружил недопредставленность экспертного сообщества на панелях, как и то, что активные участники процессов — это блок «консервативной экспертизы». Мне видится необходимым открытые чего-то вроде беларусского филиала центра Карнеги. Целей множество: выработка приоритетов международной политики в широкой, открытой дискуссии, борьба с криками и популизмом, трансляция ценностей. Отдельно скажу о необходимости привлечения и, что еще важнее — вовлечения зарубежных экспертов в дискуссию о проблемах не только Беларуси, но и всего субрегиона, который явно был изолирован долго время (в следствии чего я наблюдаю проблемы в понимании западными политиками процессов в наших широтах). Экспертное поле — это пространство давления и коммуникации с западными партнёрами — ведь в демократических странах опора на специалистов очевидна.

Что касается военно-силового блока, тут всё, как раз, ясно. Я понимаю скепсис тех, кто не верит в возможность создания полноценной армии за пределами страны. С юридической точки зрения это достаточно сложно и, боюсь, легитимности не хватит. Я, пожалуй, согласен и с тем, что запроса на «силовое решение извне» внутри страны нет — это в логике нашего сопротивления. Однако, стоит подойти к этому с точки зрения проработки угроз. Наличие российских военных на территории Беларуси — это серьезные сдерживающий фактор для реализации любого из планов. Русские на нашей земле — это не просто военный, но политический фактор и наша задача найти противовес. Я сперва не понял — слишком много лозунговости было — что имел в виду Вадим Прокопьев, говоря, что армия — не значит кровь. Теперь дошло и тут он, пожалуй, прав. Демонстрация силы может стать недостающим звеном в реализации нашего освобождения. Я помню, на маршах, при большом скоплении протестующих, силовики могли разве что стоять и бояться, укрывшись щитами. Открытым оставался вопрос — будут ли они стрелять в случае чего. Однако, тогда люди не были подготовлены и оружия действительно не доставало, как и стремления устроить кровавую бойню. Последнего не будет, думаю, и впредь, но сам аргумент должен маячить перед глазами дворцовых стратегов и «чуваков» в шлемах.

И тут я подхожу к вопросу, который меня заботит, в силу специализации и наших обстоятельств больше всего. К международке. Само собой, для кабинета Украина — это самое значимое теперь направление, в том числе из-за необходимости распределять ресурсы в контексте войны, где они — основная жертва ржавого путинского вероломства. Военное время подразумевает усиление вертикали в структуре воюющих сторон. Владимир Зеленский и его команда сейчас — главные генераторы смыслов и нарративов. Российские пропаганда и спецслужбы в попытках разобщить наши народы нашли лишь лазейку. Понятная растерянность офиса Тихановской в первые дни войны, несубъектность беларусского государства и странноватая, местами сильно несбалансированная позиция Банковой в отношении беларусов. Всё это сопровождается постепенным вытеснением наших проблем с международной повестки, несмотря на все усилия — война есть война.

У кабинета, однако, благодаря той самой легитимность и всей проделанной работе — есть контакты и авторитет, пусть Киев их продолжает игнорировать. Я думаю, один из инструментов может стать привлечение западных лидеров к медиации, для нормализации отношений между украинской властью и кабинетом.

Существует мнение, что мол, если наступит перелом и начнётся, допустим, контрнаступление, то и напряжение между нами спадёт. Я готов это допустить, но сам подход подразумевает зависимость наших действий от внешнего, а задача стоит иначе: быть и оставаться субъектом мировой политики. Вопрос ведь еще и в том, какую позицию мы – конкретно мы – будем занимать в случае перелома.
Открытый публичный процесс при участии тех, кто даёт сейчас Киеву деньги и оружие на борьбу против сбрендившего Путина.

Важно не только наладить отношения с Киевом, но и увязать в единую систему наши общие проблемы, выстраивая иную конфигурацию в рамках будущей архитектуры регионального сотрудничества и региональной безопасности.

Ведь Харитонов прав, когда пишет: «На мой взгляд, в данный момент один из самых наивных (и даже политически вредных) лозунгов беларусских демсил – «без свободной Украины не будет свободной Беларуси».

И окно возможностей открывается сейчас, и мне кажется, что для победы над Лукашенко нам нужно «уложиться в войну», тем самым ускорив и её окончание и ни в коем случае не дожидаться её окончания. Без свободной Украины не может быть свободной Беларуси — это перебор и упрощение. Однако, без свободной Беларуси угроза свободной Украине серьезно возрастает, как показали первые месяцы войны.

Источник: ex-press.by

Leave A Reply

Your email address will not be published.