Наумчик: После уничтожения режима люстрация должна быть не суровой — она должна быть максимально жесткой и тотальной

0

"Я вам скажу, что и после падения Лукашенко определенная часть населения останется его сторонниками".

Насчет приговора Федуте, Костусеву и другим за «сговор с целью захвата государственной власти неконституционным путем». Нет никакого «заговора», так как на территории Беларуси нет никакой «государственной власти». То, что сидит в президентском кресле и называется Лукашенко, есть что угодно, но никак не президент Республики Беларусь. Соответственно, не имеют легитимности назначенные им судьи, прокуроры, премьер-министр, министры, кто там еще. А, депутатов «палатки» и «Совета Республики» не забыть, пишет политический аналитик Сергей Наумчик.

В правовом смысле, «захват государственной власти неконституционным путем» начался в ночь с 11 на 12 апреля 1995 избиением вооруженными людьми депутатов парламента в зале парламента (что по факту было террористическим актом против государственных деятелей, наказание — до высшей меры (расстрела), и завершился в ноябре 1996, когда путем нарушения законов, фальсификаций и был проведен т.н.». референдум, прекращена деятельность Верховного Совета и введена в действие фактически новая и по существу нелегитимная Конституция.

Подчеркиваю этот очень важный момент: конституционная законность в Беларуси ликвидирована не в 2020-м, а в результате государственного переворота, начатого с избиения депутатов во время процедуры назначения референдума. Тем самым, референдум 1995 года утратил легитимную силу — ведь был назначен незаконно. А именно этот «референдум» давал президенту право распускать парламент — что и осуществил Лукашенко через полтора года, в ноябре 1996-го.

Апрель 1995 — ноябрь 1996 — вот начало и конец государственного переворота, все прочее (и «референдум» 2004 года о неограниченном количестве президентских каденций, и разного рода «выборы», и последний «референдум) — это уже, скажем так, шлифовка, корректировка действия антиконституционной машины.

Несколько слов про осужденных так называемым судом.

У меня непростые отношения с Александром Федутой — я признаю в нем интеллектуала, высококвалифицированного филолога, но во многих политических оценках мы расходились с 1994 года и, думаю, расходимся сейчас. Но теперь он — политический заключенный, посаженный за решетку узурпатором, и я искренне желаю ему скорейшего выхода на свободу (как и другим жертвам этого «процесса»). Выйдет на свободу — будем спорить дальше.

Понимаю разное отношение к партии БНФ, которую возглавляет Григорий Костусев, особенно со стороны ветеранов Народного Фронта. Впрочем, и в партии Костусева есть те, кто был в Народном Фронте с конца 80-х. Но хочу сказать вот о чем. Мне вспоминаются чуть ли не слезы председателя КГБ генерала Ширковского и его первого заместителя (попутно и депутата ВС) генерала Ловицкого в 1991-м, что «чекисты вместе с народом оплакивают жертв репрессий».

Помню, как и один, и другой убеждали меня, что «никогда больше». Говорили они это и с трибуны Верховного Совета, можно проверить по стенограммам.

Если бы тогда им сказали, что через 30 лет главу партии, в названии которой будет «БНФ», КГБ посадит на 10 лет, а одного из членов руководящего органа этой партии (Витольда Ашурка) убьют в тюрьме, и что сотни активистов партии будут брошены за решетку — руководители КГБ не поверили бы. Хотя… Возможно, они о подобном и мечтали.

Мы, депутаты БНФ, не могли в 1991 ликвидировать КГБ, нас было всего 30 на 300 депутатов. А Позняка, который произнес слово «люстрация», многие готовы были за это разорвать. Не ветеранов НКВД разорвать, которые доживали свои годы с хорошими пенсиями на Ленинском проспекте — а того, кто предложил люстрацию. Позже, в 1994, Василь Быков горько пошутит — мол, народ настолько профильтрован агентами КГБ, что Позняку стоило что есть силы хвалить гэбистов — тогда его в президентское кресло на руках бы занесли.

Повторяю, это была горькая шутка. Хотя вот сейчас я читаю у, казалось бы, умных людей, что не нужно было быть «яростным антикоммунистом», так как значительная часть населения в Беларуси и после 91-го была пропитана коммунистической идеей, и «антикоммунизм оттолкнул».

Люди, вы в своем уме? Это как бы в 1946-м советовать не осуждать в Германии нацизм, так как очень много немцев были верны нацисткой идеологии. Так я вам скажу, что и после падения Лукашенко определенная часть населения останется его сторонниками — и будут цветочки на могилу носить, как теперь Сталину или к памятникам Ленину) — и что, подстраиваться под них?

Так мы, товарищи симпатизанты коммунистов, будем постоянно ходить по кругу (уж, правда, не мы, а наши потомки). Может быть, хватит real politic?

«Люди против развала СССР, и поэтому не нужно призывать к Независимости» — это с 1989, «люди хорошо относятся к России, и поэтому не нужно говорить о российском империализме» — это с 1994-го. И с 2020-го.

Может быть, поймем наконец, что лидер должен не подстраиваться под «большинство», а показывать народу цель, перспективу?

Теперь, надеюсь, понятно, что после уничтожения режима люстрация должна быть не суровой — она должна быть максимально жесткой и тотальной.

В речи Федуты меня поразила одна деталь. В обвиняемом заключении (или в протоколе, не помню, для того, что я хочу сказать, не суть важно) следователь КГБ, майор (значит, с дипломом о высшем образовании) трижды вспоминал «Конституцию, принятую на референдуме 1994 года», тогда как никакого референдума в 1994 не было, Конституция была принята Верховным Советом 12-го созыва. И эту белиберду, за которую, действительно, второкурснику юрфака влепили бы «незачет», дважды визировал заместитель генерального прокурора.
Выбросьте, майор ГБ и заместитель генпрокурора свои дипломы о высшем юридическом образовании, вы их не иначе как купили в подземном переходе у Комаровки.

… Один человек, который недавно приехал из Беларуси, сказал мне, что идеальный вариант для силовиков — это в момент падения режима заменить собой политзаключенных в тюрьмах, хотя, возможно, придется набиться в камере еще плотнее, чем сейчас сидят политзаключенные.

— Почему? — спросил я.

— Ведь в тюрьме они будут под охраной. А не успеют — у людей настроения такие, что готовы с них кожу заживо снимать.

Перевод с бел. — EX-PRESS.BY

Источник: ex-press.by

Leave A Reply

Your email address will not be published.