В центре небольшого сельского кладбища на окраине деревни Иканы Борисовского района видны очертания фундамента, внутри которого находится мемориальная плита, напоминающая о трагедии 75–летней давности. Конец весны 1943 года стал последними днями жизни 576 жителей трех близлежащих деревень: Пустомстиж, Горелый Луг и Иканы. Они стали жертвами карательной операции немецких оккупантов против народных мстителей Борисовско–Бегомльской партизанской зоны.

Те роковые события сегодня можно восстановить по воспоминаниям нескольких чудом оставшихся в живых односельчан. Их записали и сохранили ученики и учителя Ганцевичского учебно–педагогического комплекса детский сад — средняя школа им. П.Г.Лопатина Борисовского района. Последняя из свидетелей трагедии Нина Буланда (в девичестве Каминская) живет в соседней деревне Мстиж. Двенадцать человек из ее семьи не пережили этот день. Удалось спастись только двум младшим сестрам, а сама Нина была схвачена и отправлена на каторжные работы в Германию. Девочке на тот момент было тринадцать лет.

Нина Буланда

Борисовско–Бегомльскую зону не случайно называют партизанским краем: 9 партизанских бригад успешно сражались с врагами, но без помощи и поддержки местных жителей эта борьба не была бы такой результативной.

Жительница деревни Иканы Мария Дубко вспоминала, что немецкая управа размещалась в помещении местной школы. Немцы и полицаи приходили во дворы сельчан, забирали домашний скот и птицу, добротные вещи. Но не прошло и года, как партизаны разгромили управу, взяли территорию под свой контроль. Сельчане помогали им: пекли хлеб, собирали одежду, передавали информацию о размещении вражеских частей.

Партизаны не давали покоя оккупантам. Поэтому на весну — лето 1943 года немецким командованием был запланирован ряд масштабных карательных операций.

27 мая 1943 года из деревни Усохи в Иканы прибежала молодая женщина Мария Жуковская. Ей стало известно от партизан о готовящемся в ближайшие дни налете карателей. Она хотела предупредить родителей и односельчан, чтобы те уходили в лес. Но люди не успели убежать: на следующее утро деревню окружили фашисты. Они заходили в каждый дом и уводили сельчан под предлогом собрания. Никто из них тогда не знал, что больше они не вернутся домой, что вместе с их жизнями оборвется и история их родной деревни. Она будет сожжена вместе с жителями.

В дом, где жила большая семья Каминских, также пришли полицаи и потребовали, чтобы все шли на собрание.

— Мама как раз пекла блины, — вспоминает Нина Семеновна. — Все собрались и пошли. Дома осталась только сестра Аня. Я же побежала к шоссе, где папина сестра жила с двумя детьми. Я ведь больше у нее росла. Она мне говорит: «Наверное, получила взбучку от родителей, что не пришла ко мне ночевать». А я говорю, что нет и что всех зовут на собрание. Мы с ней пошли. По пути меня схватил полицай и отвел на площадку, где у нас женщины раньше Троицу отмечали, потом туда еще молодежи привели человек двадцать. На ночь нас закрыли в сарае. Я думала, что нас сожгут. Но утром всех посадили на машины и увезли в Логойск в тюрьму. А потом была Германия, назад вернулись немногие…

Тем временем остальных односельчан вели под конвоем к сараю двоюродного брата отца Нины Язэпа Каминского и там расстреливали. В этой бойне удалось спастись двум ее сестрам Лиде и Жене. Вот как об этом вспоминала Лидия Тарасевич:

— Нас подвели ко двору дядьки Язэпа. Сквозь шум мотора были слышны выстрелы. А тут Иван Игнатович, отец Марии Жуковской, начал отбиваться от полицаев. Наш конвоир побежал к ним. Ивана скрутили и потащили за сарай, где потом и расстреляли. Мы с младшей сестрой, воспользовавшись суматохой, убежали в поле с рожью, там и просидели всю ночь. Слышали, как гремела музыка и немцы с полицаями гуляли. Утром начали гореть дома. Мы испугались и убежали в соседнюю деревню, где рассказали о случившемся.

Застава, да бою!

Вечером сестры пришли назад — немцев уже не было. Вместо домов торчали одни печные трубы. Двор Язэпа Каминского тоже сгорел. Подходили люди из соседних деревень, вернулись односельчане, которых не было дома в день трагедии. Начали растягивать большую гору сожженных тел. Они так обгорели, что их нельзя было разъединить, чтобы похоронить по отдельности. Откуда–то принесли несколько покрывал и накрыли эту гору тел. Могилы не копали, просто насыпали курган. У Доминика Коренько каратели расстреляли всю семью: жену и троих маленьких детей. Во время захоронения 31 мая у него не выдержало сердце, и он умер возле своих близких…

Деревня Иканы возродилась из пепла. Первый дом поставил Петр Орловский, вернувшийся с войны без одной руки. За ним пошли другие люди, копали землянки, потом строились. А место трагедии в центре сельского кладбища всегда будет напоминать: такое никогда не должно повториться.

ЦИФРЫ

В годы Великой Отечественной войны гитлеровскими оккупантами на территории Беларуси проведено более 140 карательных операций, во время которых полностью или частично уничтожено 5.454 деревни. Вместе с жителями было сожжено 618 сельских населенных пунктов, 188 из которых уже никогда не возродились. На принудительные работы в Германию угнано около 400 тысяч человек, 24 тысячи из которых дети.



КОММЕНТАРИИ