Саша Садовникова – та самая девушка, которая несколько недель назад с парашютом приземлилась в центральном круге «Борисов-Арены». За ее плечами более 900 прыжков и пару десятков маленьких и больших соревнований. Спортсменка мечтает попасть в сборную Беларуси и тратит на увлечение почти все свои деньги. Зачем ей это и как с высоты выглядит самый современный стадион Беларуси? Вот о чем рассказала Саша.

– Саша, как так произошло, что экономиста занесло в парашютный спорт.

 Так жизнь моя сложилась. Я впервые прыгнула с парашютом на Боровой еще в 10-м классе. Мне тогда было 16. Деньги на прыжок дал папа. Собирался прыгнуть со мной, но в последний момент соскочил, сказал, что не готов. В итоге после прыжка я была очень счастлива, так как сбылась моя давняя мечта. И с тех пор, я прыгала уже около тысячи раз, меня манит небо. Особенно тогда, когда прыгаешь во время заката или взлетаешь выше облаков. Прыжки делают мою жизнь ярче. Я просто не знаю, что может быть круче. Возможно, только высший пилотаж на самолете. Для многих это как наркотик. Если втянулся, то отказаться уже практически не можешь. Теперь вся моя жизнь построена на прыжках. И я даже не помню, когда в последний раз за 6 лет ездила просто так отдохнуть на море. Я всегда еду туда, где можно попрыгать.

Так вот, в момент подготовки к первому прыжку я заметила, что некоторые люди на Боровой занимаются парашютным спортом профессионально, прыгают самостоятельно со своими парашютами. И мне стало интересно, как можно попасть в эту секцию, платят там за прыжки деньги или нет. Оказалось, что тогда в аэроклубе была непростая ситуация, сильно урезали программу бюджетных прыжков. И мне попался человек, который на мой вопрос, как стать таким крутым, как вы, сказал: «У  нас тут все за деньги! Парашют стоит 5-6 тысяч долларов, а прыжок – 20-25 долларов! Вот и считай». И я в тот момент подумала, что займусь этим спортом только тогда, когда разбогатею, а пока не судьба – нет таких денег. По итогу пошла учиться на экономиста в БГУ, но на 4-м курсе узнала, что моя знакомая прыгает самостоятельно с «крылом». Да еще и бесплатно.

– Это такая разновидность парашюта?

– Да, когда человек первый раз хочет прыгнуть без инструктора, ему дают круглый десантный парашют Д-5 или Д-6. При прыжке с ним почти не будет свободного падения, и он раскроется в любой позе. Ведь человек, который прыгает впервые, не имеет опыта, его колбасит в воздухе. Ну а если твое тело нестабильно в прыжке с профессиональным парашютом, он может раскрыться не в той позе, запутаться, и все может закончиться не самым лучшим образом. «Крыло» – это прямоугольный парашют. Он управляемый. В отличие от десантного парашюта, ты можешь лететь с ним туда, куда захочешь. И по ветру, и против ветра.

Так вот, та девушка сказала, что каждый год в Боровой набирают молодежь в бесплатную секцию. Возраст – от 16 лет до 21 года. Мне как раз был 21, и я успела в крайний вагон. Ну и все. Пришла, записалась, прошла жесткую медкомиссию, на которой тебя могут не пропустить даже из-за плохих анализов крови и мочи. Но больше всего я парилась из-за зрения, однако по итогу прошла. Позже была теория, сдача зачетов, к примеру, на правильную укладку парашюта, и только потом я начала прыгать. Сначала с «круглым» парашютом, а потом уже с управляемым. На 21-м прыжке меня «пересадили» на «крыло». Первые прыжки, к слову, были очень страшными, а первая тройка давалась просто через силу. Иногда мне казалось, что я заставляла себя идти в самолет.

– Тогда для чего ты это делала?

– Я хотела перестать бояться. Чего? Это непонятный страх. Ведь ты по большому счету знаешь, что с тобой ничего не произойдет. Ты знаешь, как работает твой парашют, знаешь, что он откроется. Ты сам его укладывал и проверял на исправность. Но даже при этом паника перед прыжком все равно была. Просто есть осознание того, что если вдруг что-то все-таки произойдет, то это будет очень страшно. Ты боишься самого прыжка. Перед тобой внизу пропасть в тысячу метров. У меня в первое время от этого подкашивались колени.

– Тебя в эту пропасть не подталкивали?

– Вроде, нет. Да я и не задерживалась перед прыжком и прыгала всегда по сигналу пилота. Хотя люди часто задерживаются. Если инструктор видит, что человек долго стоит, начинается сопротивляться, то может и подтолкнуть.

– Знаешь, для обычного болельщика, который любит футбол, хоккей, теннис, парашютный спорт – это какой-то недоспорт.

– Да, слышала. Людям наш спорт просто непонятен. Но я получаю от него огромное удовольствие. Это такой азарт! И самое интересное, что мне совершенно неинтересно просто так прыгать, я хочу соревноваться. И если у меня что-то не получается, я очень расстраиваюсь.

В парашютном спорте очень много дисциплин. Я занимаюсь классическим парашютизмом, который был очень развит еще в Советском Союзе. Это очень безопасный вид. Идея следующая. На земле лежит большой мат, а на нем – круглый черный датчик диаметром 32 сантиметра. И тебе нужно сделать так, чтобы ты приземлился против ветра в этот датчик пяткой. В центре датчика – желтый кружочек диаметром 2 см. Это ноль. И если ты попадаешь в него пяткой, то это отображается на экране. Это значит, что ты очень крутой. Чем дальше от нуля  приземляешься, тем хуже твой результат. У кого сумма сантиметров после восьми соревновательных прыжков меньше, тот, соответственно, побеждает.

По зрелищности это второй из наших видов – зрителям все понятно, они могут болеть за своих любимчиков. Есть еще свуп – соревнование, которое сейчас проходит на Всемирных играх во Вроцлаве. Это самая опасная разновидность парашютного спорта. В свупе больше всего травм и смертельных исходов. Дело в том, что парашют очень и очень маленький. И на таком парашюте ты должен на большой скорости пронестись над вырытой в земле канавой, дотронуться ногой до воды и пролететь так далеко или так быстро, как только сможешь. Выступают в этой дисциплине те, кто имеет за спиной 3-5 тысяч прыжков, но вероятность того, что даже опытный парашютист может что-то повредить, все равно высока. А новички, которые не думают, не только что-то ломают, но и погибают. Например, в позапрошлом году на соревнованиях в Дубае за несколько дней до нашего прилета погиб поляк. Это человеческий фактор. Если занимаешься таким опасным видом парашютного спорта, нужно осознавать ответственность и риск.

– Кто самый крутой парашютист? Может, россиянин Валерий Розов?

– О, Валера –  это вообще очень крутой чувак. Розов занимается бейсджампингом – прыжками с парашютом с каких-то стационарных объектов типа антенн, строений и гор. Его можно уважать не только за классные проекты, но и за очень профессиональный подход к делу. Он профессиональный альпинист, очень здорово ощущает себя в горах. Розов всегда дотошно проверяет свою технику, исследует точки отделения и места, где летает.

Он, к примеру, никогда не прыгнет в плохую погоду. Просто Розов понимает, к чему может привести то, чем он занимается. А другие, даже очень опытные парашютисты, иногда становятся чересчур самоуверенными. К сожалению, бывает, что это приводит к плачевным последствиям. Год назад, прыгая бейс, погиб белорус, очень хороший пацан. И я, честно говоря, не понимаю, зачем идти на такой риск.

– Ты зарабатываешь деньги на парашютном спорте?

– Нет, только трачу на него.

– Как?

– Например, взнос за участие в Кубке мира, а это примерно 200 долларов, оплачиваю сама.

– А федерация?

– Лучшие спортсмены стоят на окладе в ДОСААФ. Также есть сборная вооруженных сил, где лучшие спортсмены получают зарплату. А что касается федерации, она оплачивает взносы на соревнованиях основному составу. И то не всегда. Чтобы попасть в основу, нужно иметь опыт и большое количество прыжков. В сборную входят девочки, за плечами которых по 3-7 тысячи прыжков. У меня их около тысячи. У нас в составе есть Наталья Никитюк, которой 48 лет. У нее больше 10 тысяч прыжков, а в прошлом году она вообще стала чемпионкой мира. Так что я пока в переменном составе сборной. Чтобы попасть в основу, мне нужно еще пару лет хороших тренировок. Но ежегодно я все равно езжу на несколько международных соревнований.

– На этих стартах можно заработать?

– На стартах в Дубае за первое место можно получить, наверное, 2 тысячи долларов. Это считается очень круто. Такого призового фонда больше нигде нет. За победу на чемпионате мира денег не дают. Максимум – медаль.

– Тогда зачем ты тратишь столько денег, если даже не попадаешь в основу сборной?

– Соревновательный дух – это очень круто! Это меня подстегивает. Я хочу добиваться спортивных результатов и, конечно, получать спортивные звания. Для начала хочу хотя бы выполнить норматив КМС.

– Получается, что ты все свои деньги тратишь на парашютный спорт.

– Да. А что поделать? Каждый тратит их на то, что считает нужным.

– А как же самое необходимое? Например, одежда.

– В последнее время вообще на нее не трачусь. Правда, купила себе недавно платье. Ну а так я очень давно себе что-то покупала. Каждый год собираю деньги на соревнования. В прошлом, к примеру, собирала на аэродинамическую трубу. Знаешь, что это такое?

– Примерно.

– Это имитация свободного падения. Эта труба – самая крутая штука, которая есть в нашей теме. В Беларуси аэродинамической трубы нет. Поэтому тренироваться приходилось в Россию. За два года полетала в трубе 2 часа. Час стоит 450 долларов.

– Ты так на этом повернута?

– Да, на данный момент это мой главный интерес. С появлением парашютного спорта в моей жизни изменилось все. Мне кажется, все, что было до этого, было не со мной. У меня изменился круг общения. Хотя старые подруги, конечно, остались. Мама из-за этого интереса первое время нервничала. Говорила, что трачу слишком много времени на прыжки и не хочу ничем другим заниматься, но потом смирилась. Правда, иногда еще спрашивает: «Может, хватит?». Отвечаю: «Нет, мама, забудь».

– Не боишься, что со временем можешь стать ограниченной только одним интересом?

– Нет, ведь я работаю пресс-секретарем в федерации авиационного спорта, организовываю разные большие и не очень мероприятия. Раньше, например, работала в PR-агентстве Sette, в компании А-100, в других местах, которые вообще не были связаны с авиацией. Так что я могу не только прыгать. Человек должен во всем развиваться.

– Тогда расскажи, как у тебя возникла идея пошить парашют Леонардо да Винчи.

– Это было года три назад. Я тогда работала в Sette, и нам нужно было придумать, как собрать журналистов в районе «Новая Боровая», где начали строить жилой комплекс. И я подумала, что это может быть очень классной идеей. Хотя как парашют, если сравнивать его с современными аналогами, он не очень. Но я решила все-таки повторить изобретение Леонардо. Что оно из себя представляет? Он как объемный треугольник. До меня его никто в Беларуси не шил.

Такой парашют, если не ошибаюсь, делали только во Франции и Швейцарии, правда, с более серьезным подходом. В итоге я нашла в нашем аэроклубе старую парашютную ткань, позвала друга, и мы три ночи резали, вымеряли, а потом все сшивали крепкими нейлоновыми нитками. На все ушло около недели. Было сложно, но в итоге наш вариант был достаточно похож на оригинал. Ну и потом мы прикрепили к парашюту манекен, посадили его в вертолет и сбросили. Приземлился он очень четенько – в самый центр строительной площадки. Не повредился. Если бы с этим парашютом прыгнул человек, думаю, выжил бы. Но ноги бы точно сломал :) Все-таки вертикальная скорость была очень большая. Идея всем очень понравилась, и положительных отзывов было очень много.

– А кто тебя подбил прыгнуть с самолета на «Борисов-Арену»?

– Каждый год в наш аэроклуб обращаются с просьбой организовать определенное количество показательных прыжков. Я прыгала и на Линию Сталина, и в центр города на площадку возле Дворца спорта во время открытия мотосезона. Но самый крутой прыжок я совершила на «Борисов-Арену» во время игры БАТЭ и «Городеи».

Я как-то в аэроклубе услышала, что планируются прыжки на домашнем матче БАТЭ, и сразу загорелась. Все-таки мне давно хотелось попасть на этот стадион, а тут появилась такая возможность не просто посмотреть, но еще и приземлиться прямо на поле перед зрителями. У нас обычно на показательных выступлениях плохая погода (низкая облачность, шквалистый ветер), из-за чего начинается небольшая паника. А тут все было здорово. Только летели из Минска на АН-2 что-то долго. Наверное, минут 40, подстраивались по времени. В итоге все получилось очень классно, хотя было немного страшно из-за небольшого ветра, крыши и осветительных мачт. Думала, чтобы меня не снесло куда-нибудь. В итоге приземлилась прямо в центральный круг. Там мягенький газон, и от посадки были очень приятные ощущения. А мы ведь, к примеру, приземляемся и на асфальт, а на «Крылатым фэсце» вообще садились на какое-то пахотное поле. Но в Борисове, повторюсь, все было очень здорово. Теперь хочу прыгнуть на стадион «Динамо», когда он откроется после реконструкции.

– Тебя в лес никогда не заносило?

– Однажды я приземлилась на сосну. И это было очень жестко. От того прыжка у меня остался большой синяк и ссадина на ноге. Я испытывала страх. Повисла между двумя соснами и около часа держалась там на руках.

А недавно была вообще страшная ситуация. Мы взлетели и увидели, что приближается большая грозовая туча. Летчик нам сообщил, что на высоте усилился ветер. В итоге мы зачем-то выпрыгнули, и я вскоре заметила, что всех начинает сильно уносить. Сначала на стройку, потом на лес. Как же мне не хотелось в тот момент снова оказаться на сосне. Все-таки прошлые ощущения были еще свежи в моей памяти. И среди леса я нашла небольшую площадку для учебных авто. Это была единственная возможность не приземлиться на дерево. И каким-то образом я села на этот асфальтированный кусочек земли. Мне, честно говоря, повезло. Таких порывов ветра я еще не видела. На земле столы уносило, дети плакали. Ужас, короче. Отбила тогда себе все пятки. Потом неделю хромала.

*  *  *

– Скажи, а есть люди, которые прыгают с парашютом, но при этом боятся летать на самолетах?

– Это я. До прыжков не так боялась, а сейчас наоборот. Просто в последнее время столько плохих новостей, что становится страшно. Кроме того, я привыкла, что летаю с парашютом, с которым чувствую себя уверенно. Но мне страшно, когда я без него. Мы как-то летели из Сочи, и я сидела около крыла, которое весь полет сильно вибрировало. Наверное, полчаса не могла говорить, была очень напряжена.

– Кстати, о самолетах. На днях в Минске пройдет авиашоу ПРОНЕБО. Ты будешь в нем участвовать?

– Нет, в этот раз парашютистов там не будет. Будут соревнования по вертолетным гонкам с участниками из Германии, Украины, Польши, России. Пройдет турнир по дрон-рейсингу. Кроме-того, будет интересная развлекательная часть. В планах – авиашоу с участием реактивных самолетов, а еще концерт, на котором выступят Navi Band, Litesound и N.R.M. Оказывается, солист и гитарист N.R.M Пит Павлов служил в ВДВ, и когда-то раз 15 прыгал с парашютом. А сейчас он написал песню про любовь к небу и скоро выпустит клип на эту песню. Так что приходите. Будет интересно.

ПОСЛЕДНИЕ НОВОСТИ