Во вторник, 17 июля, в Борисове начали рассматривать дело полковника Сергея Городинского. По версии прокурора, Городинский не рассмотрел сообщение о травме рядового, не зарегистрировал данную информацию и не доложил «выше». Военнослужащего обвиняют по ч. 1 ст. 455 УК — «Злоупотребление властью, сопряженное с насилием». Это дело не связано со смертью рядового Александра Коржича.

Инцидент произошел осенью 2016 года. Тогда Сергей Городинский был командиром 60-го отдельного полка связи Северо-западного оперативного командования. Сейчас полковник продолжает служить в армии. Его понизили. Ему 48 лет, живет в Борисове. Имеет медаль президента «За безупречную службу» III степени.

По версии обвинения, в ночь с 9 на 10 ноября 2016 года сержант и двое рядовых перевернули кровать, где спал рядовой М. Упав, солдат ударился об угол тумбочки, которую сослуживцы отодвинули, освободив ему место для падения. В итоге М. получил ушибленную травму головы, относящуюся к легким телесным повреждениям.

В ту же ночь, продолжил прокурор, дежурный предупредил Городинского о случившемся. Полковник дал указание доставить М. в Борисовскую ЦРБ и не сообщать о ЧП «выше». В результате о произошедшем с рядовым М. стало известно сотрудникам контрразведки только в январе 2017 года.

— Желая избежать негативных последствий из-за низкого уровня дисциплины в части и возможности быть привлеченным к дисциплинарной ответственности < …> за совершение преступления подчиненными, а также чтобы оказать содействие Д., Ш. и К. в избежании уголовной ответственности < …>, Городинский не зарегистрировал сообщение о совершенном преступлении, не доложил старшему начальнику, служебное расследование не назначил, — заявил прокурор.

Вину полковник признал.

— Полностью раскаиваюсь в содеянном, — сообщил он во время судебного заседания.

«Я применил дисциплинарное взыскание, думал, инцидент исчерпан»

То, что случилось в ночь с 9 на 10 ноября и дальше, Сергей Городинский объясняет так. О ЧП дежурный доложил ему около часа ночи. На вопрос, как это произошло, сказал: точно не знает. Первая версия была такой: рядовой М. хотел посмотреть салют, подпрыгнул на кровати и травмировался.

— Я поставил задачу оказать М. медицинскую помощь и доложить мне, — вспоминает произошедшее обвиняемый. — Дежурный сообщил, что рану нужно зашивать, травма несильная. Голова не болит. В принципе он (М. — Прим. TUT.BY) был в нормальном состоянии. Я сказал: везите, зашивайте.

— В какое медучреждение? — спросил гособвинитель, уточняя, в гражданское или военное.

— Не помню, — ответил обвиняемый.

Разобраться с инцидентом решили утром. По словам Сергея Городинского, М. уверял, что ударился сам, но полковник все же решил проверить его слова. В итоге каждый «работал по своему направлению». Например, командир подразделения опрашивал подразделение.

— Это было проведение проверки? — уточнила судья.

— Выяснение обстоятельств, — ответил обвиняемый.

Выяснилось следующее: получить травму М. все-таки «помогли». По словам Сергея Городинского, военнослужащие, которые сбросили сослуживца с кровати, сами признались. «Поняли, что просто так это не останется».

— Во время разговора с ними выяснилось, что они решили пошутить. < …> М. говорил, что спал, а проснулся только, когда получил травму, — описывает происходящее обвиняемый. — < …> М. заявил, что претензий (к сослуживцам) не имеет, тем более они между собой в товарищеских отношениях. М. признавал, что это действия по неосторожности, по детской наивности. < …>Трое этих военнослужащих характеризовались положительно.

— И какое решение вы приняли? — уточнил гособвинитель.

— Двоим военнослужащим было предъявлено дисциплинарное взыскание — по 10 суток ареста, а третьего командир подразделения наказал нарядом вне очереди.

О случившемся сообщили родителям четверых солдат. И пригласили мам и пап в часть на беседу. При этом, говорит обвиняемый, мама М. «просила не наказывать парней, не ломать им судьбу».

— Это тоже повлияло на принятие мной неправильного решения.

Осенью 2017 года сержанта и двух военнослужащих осудили. Один из них, рассказал Сергей Городинский, получил 2 года и три месяца, двое — по два года.

Полковник не отрицает, что сказал дежурному до выяснения обстоятельств не сообщать о случившемся «выше».

— Почему потом не сделали доклад? — уточнил гособвинитель.

— Не могу сказать. Принял неправильное решение. Я применил дисциплинарное взыскание, думал, инцидент исчерпан.



КОММЕНТАРИИ